Владимир Высоцкий без мифов и легенд

В предматчевых публикациях советская пресса решила подбод­рить Б.Спасского, настроить его на победу. В статьях красочно по­вествовались подробности подготовки нашего чемпиона: как он иг­рает в большой теннис, в футбол и тому подобное, и ни слова — о собственно шахматном тренаже. Таким образом народ пытались уверить, что «наш» чемпион «ихнего» претендента разобьет в пух и прах. Но на читателей эти публикации производили другое впе­чатление. «Нас что, за идиотов считают?» — такой была реакция на эти шапкозакидательские статьи.

Не считая себя идиотом, Высоцкий решил не оставаться в сто­роне от этого события и просит у Говорухина:

— Расскажи мне про шахматы.

Говорухин стал объяснять: игра начинается с дебюта... начала бывают разные... например, королевский гамбит, староиндийская защита..., что любители, в отличие от профессионалов, называют ладью турой, слона — офицером.

— 

Хватит!

— сказал Высоцкий. —

Этого достаточно.

Он сам решил сыграть с

«этим Шифером»

в свою игру:

«Да я его замучу, зашахую! Да мне бы только дамку провести!»

Говорухин обиделся — с таким шахматным багажом присту­пать к песне о шахматах? А Высоцкий замолк на два дня, что-то пи­сал мелкими круглыми буквами, пощипывал струны гитары. К вече­ру второго дня песня

«Честь шахматной короны»

была готова. Го­ ворухину она не понравилась, даже обидно стало за шахматы:

Он мою защиту разрушает —

Старую индийскую — в момент,

Это смутно мне напоминает

Индо-пакистанский инцидент.

—   Ерунда какая-то — про все что угодно, только не про шах­маты, — прокомментировал Говорухин услышанное.

В начале сентября «Таганка» на гастролях в Киеве. Там у Высоц­кого было запланировано несколько концертов, и он решил опробо­вать эту песню на публике:

«Все мы сейчас ожидаем исхода поединка Спасского с Фишером — если он состоится, конечно. Веемы нервни­чаем — будет эта встреча или не будет. У всех у нас есть мысли по этому поводу. Все думают: «Ах, если бы я!..» Некоторые люди даже видят сны. Один человек мне рассказывал, как ему приснился сон, как он играл с Фишером. Это меня натолкнуло написать песню. Она, конечно, полуфантастическая песня и — шуточная».

С.Говорухин: «Что творилось с публикой! Люди корчились от смеха — и я вместе с ними, сползали со стульев на пол... Смеш­ное нельзя показывать одному человеку, смешное надо проверять на большой и дружелюбно настроенной аудитории. После истории с

«шахматной короной» я

это хорошо понял».

Через год — в августе 72-го — в Рейкьявике Фишер разгромил Спасского со счетом 12,5:8,5 и стал 11 -м чемпионом мира. Получи­лось так, что Высоцкий, написав эту песню, как бы предвидел это событие...

Он написал очень много песен на спортивную тематику. Спорт для него был моделью жизни, человеческой судьбы. В нем, как и в жизни, есть плохое и хорошее. Есть те, кто рвется на пьедестал толь­ко потому, что знает:

«первым — лучшие куски».

И есть те, для кого спорт — это борьба с самим собой, с собственными слабостями, по­беда — победа над самим собой:

Ну вот, исчезла дрожь в руках,

Теперь — наверх!

Ну вот, сорвался в пропасть страх

Навек, навек.

Для остановки нет причин —

Иду, скользя...

И в мире нет таких вершин,

Что взять нельзя!

Песня о горах, об альпинистах — значит, о спорте. Нет, она о жизни и, прежде всего, о себе самом. О ясной душе поэта, какой она была в считанные минуты уравновешенности и внутреннего покоя, когда

«исчезает дрожь в руках»

и вновь есть святая вера «в

чисто­ту снегов и слов».

Исследователи творчества Высоцкого будут искать почти во всех его песнях подтекст, иносказание, социальные мотивы. Дру­гие — не исследователи, но люди, по выражению самого Высоцко­го,

«толкающие его в диссиденты»,

— будут указывать на несущест­вующую «фигу в кармане». Однако сам поэт часто и не пытался уло­жить в песню какую-то метафоричность или скрытый смысл:

«Мне часто присылают письма, в которых спрашивают: «Что Вы име­ли в виду под той или иной песней?» Ну, что я имел в виду, то я и написал. А как люди это поняли — это в меру образованности. Не­которые попадают в точку. Иногда — рядом. Я больше люблю, ко­гда рядом. Значит в моих песнях было нечто, на что даже я не об­ратил внимания».

В своих лучших песнях он гениально переплетал прямой и ино­сказательный смысл, давая возможность слушателю

«искать что-то такое, что ему близко и знакомо».

В августе Высоцкий опять едет к В.Турову. Рядом с другом он всегда отдыхал душой...

В.Туров: «В 1971 году он приехал в нашу съемочную группу в Даугавпилс какой-то совершенно зеленый. Причем речь не шла об его участии в съемках в картине. Мы базировались в живописней­шем районе около Даугавпилса, озерные края на стыковке Литвы, Латвии и Белоруссии. Приехал он, чтобы спрятаться, отлежаться. Я знаю, что Марина привезла тогда в Москву сестер и детей. И Во­лодя устал безмерно.

...Группа наша жила в довольно хорошей гостинице в Даугавпилсе. Володя отдыхал, гонял на лошадях. Он предложил в карти­ну песню

«Беда»,

ту, которая существует в основном в исполнении Марины. То ли он эту песню привез, то ли написал за ту неделю, что был у нас, не знаю. Во всяком случае, он предложил ее. И я впер­вые не смог включить его песню в картину. Просто она органиче­ски не вписывалась в сюжет. Она была чисто русской, на чисто рус­ ском материале».

Пока еще другие моря закрыты для Высоцкого, и они с Мари­ной с 12 по 26 августа совершают круиз по Черному морю на тепло­ходе «Шота Руставели». Здесь они обрели еще одного друга — капи­тана теплохода Александра Назаренко. Впечатления выплескивают­ся на бумагу прямо на борту теплохода и исполняются на концерте для команды:

«Вы простите, эту песню я буду петь по бумажке, потому что только что сделана. К сожалению, я ее еще просто не знаю. Написано на ней: Дорогому капитану Назаренко Александру Николаевичу и его такому дорогому экипажу и не менее дорогому суд­ну песню, которая называется 'На отход и приход'».

И еще одно важное знакомство состоялось на теплоходе. Ру­ководителем ансамбля, развлекавшего пассажиров, был некто Вик­тор Шульман. Быстро сходящийся с импонировавшими ему людь­ми Высоцкий знакомится с ним. Через восемь лет Шульман орга­низует концертное турне Высоцкого в США.

В 1971 году во время одной из своих поездок в Ленинград Вы­соцкий знакомится с кинорежиссером Владимиром Шределем и композитором Исааком Шварцем. Шредель в это время заканчи­вал съемки фильма «Дела давно минувших дней», а Шварц писал к картине музыку. Они, оба страстные поклонники Высоцкого,