назвать «Москва — Париж» (часть представления в Москве, часть — в Париже). Не удалось, как обычно...»
Параллельно со съемками «Опасных гастролей» Высоцкий обратился к «одесской классике». Он прочитал закадровый текст в документальном фильме режиссера Е.Осташенко «Ильф и Петров». Фамилия его не была указана в титрах, и зрители узнавали его по голосу.
Для Высоцкого-киноактера этот год оказался неудачным. Кроме раскритикованных «Опасных гастролей», он снялся только в маленькой эпизодической роли в фильме С.Говорухина «Белый взрыв» Одесской киностудии.
В фильме была продолжена горная тематика «Вертикали», но сценарий, написанный Э.Володарским и С.Говорухиным, выгодно отличался целостностью драматургии. В фильме воспроизводится один из эпизодов Великой Отечественной войны. Герои картины были альпинистами и воинами. Они оставили окопы и сменили военные гимнастерки на куртки альпинистов, чтобы выполнить труднейшее задание советского командования — подняться на вершину горы и взорвать ее снежную шапку. Белый взрыв должен вызвать лавину в горах, а лавина обрушится на немецкие укрепления и освободит перевал для беженцев и обозов с ранеными.
Этот фильм должны были снимать на Кавказе весной 69-го года в том самом Баксанском ущелье, где Высоцкий писал песни для «Вертикали». Однако обстоятельства переместили экспедицию в Крым под Алушту.
У многих людей бывают особые дни, с которых как бы вновь начинается жизнь, новый отсчет. Таким счастливым числом для режиссера Говорухина стало 26 июля 1969 года, когда вертолет, на котором он летел, врезался в гору. Чудом уцелели лишь несколько человек, и среди них Станислав Сергеевич. «Господь прикоснулся к нам рукой», — сказал тогда Говорухин. У него была повреждена ключица, сломаны два ребра и разорван мениск левой ноги; у консультанта фильма Л.Елисеева — компрессионный перелом позвоночника. В результате было принято решение перенести съемки на сентябрь и в Крым.
В августе 69-го находящийся на лечении Говорухин получил от Высоцкого звуковое письмо — на магнитной ленте были записаны две песни, которые Высоцкий предлагал в фильм:
Первая песня была посвящена Михаилу Хергиани — заслуженному мастеру спорта, многократному чемпиону СССР по альпинизму и скалолазанию, «альпинисту № 1» по неофициальной квалификации, который погиб при восхождении на пик Суальто в итальянских Альпах. Эта песня показалась Говорухину, по его словам, «несколько иллюстративной», а вторая очень понравилась простотой мысли, простотой формы и запоминающейся мелодией:
И пусть пройдет немалый срок —
Мне не забыть,
Что здесь сомнения я смог
В себе убить.
В тот день шептала мне вода:
«Удач — всегда!..»
А день... какой был день тогда?
Ах да — среда!..
Песня режиссеру понравилась, но в фильм он ее не включил. Говорухину показалось, что песни не могут органично войти в фильм и вообще снижают драматизм происходящего на экране.
Высоцкий обиделся. До этого обычно его песни выкидывало из фильмов кинематографическое начальство. А тут — режиссер, друг...
Состоялся разговор:
—
— Почему?
—
Не получилось — фильм прошел по экранам незаметно, никто его не помнит, кроме альпинистов. Говорухин потом жалел о том, что не ввел песни в фильм.
Кроме того, вторую песню Высоцкий в 76-м году приспособил к морской тематике для фильма Говорухина «Ветер надежды», заменив
Участие Высоцкого в съемках фильма «Белый взрыв» заранее не планировалось, но по времени съемки совпали с круизом Владимира и Марины по Черному морю. Они заехали в Алушту к Говорухину, и тот предложил другу сняться в небольшой роли политрука. В это же время там оказался И.Кобзон, который приехал поддержать свою жену Людмилу Гурченко, снимавшуюся в главной роли. Свободное от съемок время проводили вместе.
Кинопробой в этом году закончилось участие Высоцкого в фильме режиссера Л.Головни «Эхо далеких снегов».
И еще одна обидная неудача.
О ней рассказал кинорежиссер Э.Рязанов: «В 1969 году я намеревался снять фильм по знаменитой пьесе Ростана «Сирано де Бержерак». Я пробовал многих актеров, и тогда мне пришла в голову мысль — надо на главную роль французского поэта XVII века взять нашего современного поэта, и предложил роль Евгению Евтушенко.
И вот, в это самое время мы с женой были в театре — сейчас уже не помню в каком. И вдруг я увидел, что впереди на ряд сидят Владимир Высоцкий и Марина Влади. Володя перегнулся, поздоровался и говорит:
—
—
— Понимаете, Володя, я не хочу в этой роли снимать актера, мне хотелось бы снять поэта.
Я совершил, конечно, невероятную бестактность, ведь Володя уже много лет писал. Правда мне он был известен по песням блатным, жаргонным, уличным — по своим ранним песням... Он еще, действительно, не приступил к тем произведениям, которые создали ему имя, создали его славу.
—
Сказал он это как-то застенчиво. Я про себя подумал: «Да, конечно, и очень симпатичные песни. Но это все-таки не в том большом смысле поэзия», но промолчал.
Относился я к нему с огромным уважением и как к артисту, и мы договорились, что сделаем пробу.
Мы репетировали, он отдавался этому очень страстно, очень темпераментно. Сняли кинопробу. Тогда картину мне закрыли, причем сделали это грубо, категорично, диктаторски».
