Из вечностей морозный мрак сплетен, И рядом с солнцем он в эфире мчится. И ночь и день – крыло единой птицы, Но лишь не с одинаковых сторон. И, может быть, ничтожный электрон Встряхнул от основания до шпица Вселенную, и звезд блестят копытца, Звезд, покидающих ночной загон. Не оттого ли птица дня и ночи Тоскует и, минуя океан, То бурю, то покой земле пророчит, И розового утра дуновенье Рассеивает по водам туман Седою паутиною осенней.
III
Седою паутиною осенней Торжественно проносится тоска, И гибель неизбежная близка, И бледный луч заглядывает в сени. Мне говорит о тяжком приближеньи Дыхание последнего цветка, И молнию хоронят облака, И желтый шлейф листвы покрыл ступени. Острее смерти нет, ее двойник Луною истощенною возник Над сумрачно заплывшими полями, И выползая из лазурных лон, Во мгле дробя размеренное пламя, Змея миров повисла в небосклон.
IV
Змея миров повисла в небосклон. И шевелится чешуя седая, Сиянием холодным оседая На мраморе умолкнувших имен. Мне холодно, я в сумерки влюблен И больше солнца будущего рая Ценю луну, она молчит, сгорая, И облачков расчесывает лен. Зато умолкну, горестно не дрогнув, Как медный камень кану я на дно. Мне будет сон: золой моих восторгов Всё небо дикое заметено, И сумрак мой растет, а не забвенье, И славы ночи нет благословенней.
