О, сумрак мудрости, веков спокон Соблазном золотым непобедимый, Храним недаром в сумрачной груди мы Твой бурый нераспутанный кокон. Личинка в нем стучит, не уставая, И чаще и размеренней* звезды, И буйственней, чем радость мировая. Медвежий сон я стуком расколдую За то, что оставляет здесь следы Лишь тот, кто строит храм и мастерскую.
IX
Лишь тот, кто строит храм и мастерскую, Смеется над житейскою бедой, И ледяным вином души седой Хрустальные глаза его ликуют. И взор пронзает чащу городскую, Где, ссорясь и крича наперебой, Человекообразные толпой Увесили асфальт и торжествуют. И в голубой волнующий простор Пытливый проникает этот взор, И мудрость примирения и меры Прохладною змеею темно-серой Того и жалит сладко и хранит, Кто знает белый страх и алый стыд.
X
Кто знает белый страх и алый стыд, Кто радугу влачит на липкий полюс, Кто золотому отдается полю И урожая ржи не сторожит, Тот с вечностью неотделимо слит, Как лед Арктида, громоздит он волю, Плывет по бледно-синему приволью, Где солнца беззакатен хризолит. Но хрусталя таинственные страны Ему поют, что солнце их мертво. Кто гордо тронул шар земли туманный, Перстами благородными рискуя, Кто светлое справляет торжество – Тот слышит мрака песню колдовскую.
XI
Тот слышит мрака песню колдовскую, Кто пишет непонятную строфу, То, в голубую падая траву, Агатовые голуби воркуют.
