Грузили золотом и хиной Коралловые корабли, Пьянели музыкой стихийной И в трюмах крови яд везли. Он был спиралями завинчен, Нежнейшими из спирохет. Его не вылечил да-Винчи У Борджиа во цвете лет. Цари, и папы, и поэты... Как в смертных он вонзил кинжал. И величайший сын планеты Его конца не избежал.
'Хаос, хаос, это ты когда-то...'
Хаос, хаос, это ты когда-то Кирпичи вселенной обжигал. Я храню твой пепел розоватый В черепе, граненом как бокал. Нежен пепел, точно пена нежен, Но под ним огнистая волна, Та волна зеленой бритвой режет, Лезвиями глаз горит она. А на дне клокочет камень алый, – Сердце, раскаленное тобой, От него растут во все концы кораллы Жилами в стихии голубой.
'Пусть гнется неба звездный бубен...'
Пусть гнется неба звездный бубен, Пусть липнет лунная рука, – Земля, танцуй, мы нынче любим, И наша гибель далека. Пляши, душа, как Саломея, Бокалы бедер наливай, Я подаю тебе, немея, Главу свою, как каравай. Она лежит на хладном блюде, И соль земли ее дерет, И обезумевшие люди Визжат в блевотине: вперед. И солнце рыжее как Ирод На ложе растянулось там. Властитель пьян и правит миром По книжным каменным листам. У золотых гниют прибрежий Ограбленные корабли, Веселой стала, непроезжей Дорога дымная земли. Пляши, душа, мы любим нынче, И в жилах там любовь бежит, Багряная, как у да-Винчи, И каждый шарик – Вечный Жид.