'В облаках туманностей белесых...'
В облаках туманностей белесых Расцветают радуги миров. Где-то там на золотых колесах Скачет гром и спины бьет ветров. Там великий мрак не кончен блеском, Там космический поет норд-ост, И шипят миры на дне вселенском, Не всплывая пузырями звезд. Но и там, где мрак еще не кончен, Останавливает бег поэт, На брегу ночном он рвет бутончик, Не лизнувший лепестками свет. И в холодном саване страницы Он засушен, не посмевший цвесть, И в сердца далекие струится Неизведанного мира весть. 'О, мать моя, земля сырая...'
О, мать моя, земля сырая, Твой черный стук меня уймет, И воск оплывший, догорая, Тебе отдаст свой дикий мед. И буду я тобой охвачен, Холодным пламенем твоим, Когда глухой к земному плачу Я стану навсегда незрим. И черной бурей опаленной, Одеждой бренною шурша, В свое космическое лоно Вернется гордая душа. И там мятеж она подымет, И омут вечностей вскипит, И поплывут в багровом дыме Тела наяд и нереид. И я к одной из них подкрадусь, К одной, прекраснейшей из всех, И обожжет меня как радость Ее знакомый детский смех. И бездны тайные вселенной Взлетят, созвездьями дрожа, И всё, что там в мирах нетленно, Падет от молнии ножа. А те, что на земле на этой Столетиями роют тьму, Те будут хоронить поэта И петь: мир праху твоему. 'В небе бродит гром тяжелый...'
В небе бродит гром тяжелый. Как мгновение легка, Молния вонзила в долы Голубую сталь клинка. И в ответ мгновенной стали Среди грозной полумглы