Зазвездный зов. Стихотворения и поэмы

Марат верил в Справедливость:

он требовал двухсот тысяч голов.

А. Франс

Вот вам за ночь Варфоломея,
За альбигойцев, за Моле, –
Кричал старик, погибель сея
По взрытой яростью земле.

Высокий, злой, седой и синий,
Как факел ужаса, худой,
Он плыл, роняя бурый иней,
Качая длинной бородой.

Она вбирала кровь, твердела,
Отяжелела, слиплась вся,
А он творил святое дело,
Рубил, ругая и тряся.

Он с каждым днем судил суровей,
Его крутились прутья жил.
Стакан живой кудрявой крови
Мадам Сомбрейль он предложил.

И сирый свой народ и вдовий
Кропил он кровью и бесил,
Когда без головы, без сил
Упал шестнадцатый Людовик.

'Веселый век суровости полярной...'

Веселый век суровости полярной,
Два полюса отведал Амундсен,
Объял поэтов штиль эпистолярный,
Смятения и натиска взамен.

Кто матери, кто Горькому, кто милой –
С оплаченным ответом письма шлют…
Безбожник я, но «господи, помилуй»
Шепчу невольно, как Везувий, лют.

Я на поклон иду походкой кроткой
В печальный склеп, где в воздухе гнилом
Оброс угодник жидкою бородкой
И высохла улыбка под стеклом.

В заплатах пестрых тощая Европа.
В британском фраке длинный Дон-Кихот
С моноклем на скуле питекантропа
В далекий собирается поход.

В Ливонском крае, в крае Прибалтийском
Живут оруженосцы у него,
Их будит он, блестит стеклянным диском,
Приказывает верить в торжество.

А там, где зло, в бунтующем Бедламе
Доступен каждому великий склеп,
И, вея деревянными крылами,
Гиганты перемалывают хлеб.

К ЗАПАДУ

До конца еще не солган
Этот вымысел случайный.
Нам завещаны надолго
Неразгаданные тайны.