«Хорошо! Расскажи мне, каковы условия малого омовения?» — сказал факих. И девушка отвечала: «Предание себя Аллаху, способность различать, чистота воды, отсутствие ощущаемого препятствия и отсутствие препятствия по закону».
«Хорошо! — сказал факих. — Расскажи мне о вере». — «Вера, — отвечала девушка, — разделяется на девять отделов: вера в того, кому поклоняешься; вера в то, что ты раб; вера в особую сущность бога; вера в две горсти; вера в предопределение; вера в отменяющее; вера в отменённое; вера в Аллаха, его ангелов и посланников; вера в судьбу и предопределённое в благом и злом, сладостном и горестном».
«Хорошо! — сказал факих. — Расскажи мне о трех вещах, которые препятствуют трём другим вещам». — «Хорошо, — отвечала девушка. — Рассказывают о Суфьяне-ас-Саури [457], что говорил: «Три вещи губят три другие вещи: пренебрежение праведниками губит будущую жизнь, пренебрежение царями губит душу, а пренебрежение тратами губит деньги».
«Хорошо! — сказал факих» — Расскажи мне о ключах небес и сколько на небесах ворот». И девушка ответила: «Сказал Аллах великий: «И открылось небо и были там ворота», — а пророк (да благословит его Аллах и да приветствует!) сказал: «Не ведает числа ворот на небе никто, кроме того, кто сотворил небо, и нет ни одного сына Адама, для которого бы не было на небе двух ворот: через одни ворота нисходит его надел, а через другие ворота возносятся его деяния, и не замкнутся ворота его надела, пока не прервётся срок жизни его, и не замкнутся врата его деяний, пока не вознесётся его дух».
«Хорошо! — сказал факих. — Расскажи мне, что вещь, что полувещь и что не вещь». И девушка отвечала: «Вещь — это правоверный; полувещь — это лицемер, а не вещь — это неверный».
«Хорошо! Расскажи мне про сердца», — сказал факих. И девушка отвечала: «Бывает сердце здоровое, сердце больное, сердце кающееся, сердце себя посвящающее и сердце светящее. Здоровое сердце — это сердце Друга Аллаха; сердце больное — это сердце неверного; сердце кающееся — это сердце богобоязненных, боящихся; сердце себя посвящающее — это сердце господина нашего Мухаммеда (да благословит его Аллах и да приветствует!); и сердце светящее — это сердце тех, кто за ним следует. А сердца учёных троякие: сердце, привязанное к здешнему миру, сердце, привязанное к последней жизни, и сердце, привязанное к своему владыке. Сказано также, что сердец три: сердце привязанное — а это сердце неверного, сердце потерянное — это сердце лицемера, и сердце твёрдое — это сердце правоверного. Сказано также, что их три: сердце, развёрнутое светом и верой, сердце, пораненное страхом разлуки, и сердце, боящееся быть покинутым». — «Хорошо!» — оказал факих…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала четыреста сорок пятая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда второй факих задал девушке вопросы и та ему ответила, он сказал: «Хорошо!» — «О повелитель правоверных, — сказала тогда девушка, — он опрашивал меня, пока не утомился, а я задам ему два вопроса, и если он даст мне на них ответ, пусть так, а если нет, я возьму его одежду, и он уйдёт с миром».
«Спрашивай меня о чем хочешь», — сказал факих. И девушка молвила: «Что ты окажешь о вере?» — «Вера, — ответил факих, — есть подтверждение языком и признание истины сердцем и действие членами. И сказал он (молитва над ним и привет!): «Не завершить правоверному веры, пока не завершится в нем пять качеств: упование на Аллаха, препоручение себя Аллаху, подчинение власти Аллаха, согласие на приговор Аллаха я чтобы были его дела угодны Аллаху, ибо тот, кто любил ради Аллаха и давал ради Аллаха и отказывал ради Аллаха, тот уверовал вполне».
«Расскажи мне о правиле правил, о правиле в начале всех правил, о правиле, нужном для всех правил, о правиле, заливающем все правила, об установлении, входящем в правило, и об установлении, завершающем правило», — сказала девушка. И факих промолчал и ничего не ответил. И повелитель правоверных велел Таваддуд растолковать это и приказал факиху снять с себя одежду м отдать её девушке.
И тогда девушка сказала: «О факих, правило правил — это познание Аллаха великого; правило в начале всех правил — это свидетельство, что нет бога, кроме Аллаха, и что Мухаммед — посланник Аллаха; правило, нужное для всех правил, — это малое омовение; правило, заливающее все правила, это большое омовение от нечистоты. Постановление, входящее в правило, это промывание пальцев и промывание густой бороды, а постановление, завершающее правило, — это обрезанное.
И тут стало ясно бессилие факиха, и он поднялся на ноги и сказал: «Призываю Аллаха в свидетели, о повелитель правоверных, что эта девушка более сведуща, чем я, в законоведении и в прочем!» А потом он снял с себя одежду и ушёл, удручённый.
Что же касается истории с наставником и чтецом, то девушка обратилась к остальным учёным, которые присутствовали, и спросила их: «Кто из вас наставник и чтец, знающий семь чтений и грамматику и лексику?»
И чтец поднялся и сел перед нею и спросил: «Читала ли ты книгу Аллаха великого и утвердилась ли в знании её стихов, отменяющих и отменённых, твёрдо установленных и сомнительных, мекканских и мединских? Поняла ли ты её толкование и узнала ли ты её передачи и основы её чтения?» — «Да», — отвечала девушка.
И факих сказал: «Расскажи мне о числе сур в Коране: сколько там десятых, сколько стихов, сколько букв и сколько падений ниц? Сколько пророков в нем упомянуто, сколько в нем сур мединских и сколько сур мекканских и сколько в нем упомянуто существ летающих?» — «О господин, — ответила девушка, — что касается до сур в Коране, то их сто четырнадцать, и мекканских из них — семьдесят сур, а мединских — сорок четыре. Что касается десятых частей, то их шестьсот десятых и двадцать одна десятая; стихов в Коране — шесть тысяч двести тридцать шесть, а слов в нем — семьдесят девять тысяч четыреста тридцать девять, и букв — триста двадцать три тысячи шестьсот семьдесят; и читающему Коран за каждую букву зачтётся десять благих дел. А падения ниц — их четырнадцать…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала четыреста сорок шестая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда чтец спросил девушку про Коран, она ему ответила и сказала: «Что же до пророков, имена которых упомянуты в Коране, то их — двадцать пять: Адам, Нух, Ибрахим, Исмаил, Исхак, Якуб, Юсуф, аль- Яса, Юнус, Лут, Салих, Худ, Шуайб, Дауд, Сулейман, Зу-яь-Кифль, Идрис, Ильяс, Яхья, Закария, Айюб, Муса, Харун и Мухаммед (да будет благословение Аллаха и его привет над ними всеми!). Что же касается летающих существ, то их — девять». — «Как они называются?» — спросил факих. И девушка отвечала: «Комар, пчела, муха, муравей, удод, ворон, саранча, Абабиль и птица Исы [458] (мир с ним!), а это — летучая мышь».
«Хорошо! — сказал факих. — Расскажи мне, какая сура в Коране самая лучшая?» — «Сура о Корове», — ответила девушка. — «А какой стих самый великий?» — спросил факих. «Стих о престоле, и в нем пятьдесят слов, и в каждом слове пятьдесят благословений». — «А какой стих содержит девять чудес?» — спросил факих. И девушка сказала: «Слово его (велик он!): «Поистине, в создании небес и земли и в смене дней и ночей, и в кораблях, которые бегут по морю с тем, что полезно людям…» и до конца стиха». — «Хорошо! — сказал факих. — Расскажи мне, какой стих самый справедливый». И девушка отвечала: «Слово его (велик он!): «Аллах приказывает быть справедливым и милостивым и оделять состоящих в родстве и запрещает мерзости, порицаемые дела и несправедливость». — «А в каком стихе больше всего желания?» — спросил факих. И девушка сказала: «В словах его (велик он!): «Не желает разве всякий муж из них войти в сад блаженства?» — «А в каком стихе более всего надежды?» — «В слове его (велик он!): «Скажи: «О рабы мои, что погрешили против самих себя, не отчаивайтесь в милости Аллаха: поистине Аллах прощает грехи полностью, ибо он всепрощающий, всемилостивый».
«Хорошо! Расскажи мне, по какому чтению ты читаешь?» — сказал факих. И девушка ответила: «По чтению обитателей рая, то есть по чтению Нафи».
«А в каком стихе солгали пророки?» — «В слове его (велик он!): «И они вымазали его рубашку
