ложной кровью», — а они — это братья Юсуфа». — «А скажи мне, в каком стихе неверные сказали правду?» — спросил факих. И девушка ответила: «В слове его (велик он!): «И сказали евреи: «Христиане ни на чем не основываются»; и сказали христиане: «Евреи ни на чем не основываются», а они читают писание — и все они сказали правду», — «А в каком стихе Аллах говорит о самом себе?» — спросил факих. И девушка ответила: «В слове его (велик он!): «И сотворил я джиннов и людей лишь для того, чтобы они мне поклонялись». — «А в каком стихе слова ангелов?» — «В слове его (велик он!): «Мы возглашаем тебе хвалу и восхваляем тебя».
«Расскажи мне о возгласе: «Прибегаю к Аллаху от дьявола, битого камнями!» — и о том, что о нем сказано», — молвил факих. И девушка ответила: «Охранительный возглас — обязанность, которую Аллах повелел исполнять при чтении Корана, и указывает на это слово его (велик он!): «И когда ты читаешь Коран, прибегай к защите Аллаха от дьявола, битого камнями», — «Расскажи мне, каковы слова охранительного возгласа и в чем разногласие относительно него?» — спросил факих. И девушка сказала: «Некоторые произносят его, говоря: «Прибегаю к Аллаху всеслышащему, всезнающему, от дьявола, битого камнями!» А некоторые говорят: «К Аллаху всесильнейшему». А лучше всего то, что гласит великий Коран и что дошло в установлениях. И пророк (да благословит его Аллах и да приветствует!), начиная читать Коран, говорил: «Прибегаю к Аллаху от дьявола, битого камнями!» Рассказывают со слов Нафи, ссылавшегося на своего отца, что тот говорил: «Когда посланник Аллаха (да благословит его Аллах и да приветствует!) поднимался ночью молиться, он говорил: «Аллах превелик в своём величии, и хвала Аллаху премногая. Слава Аллаху поутру и вечером!» И говорил он: «Прибегаю к Аллаху от дьявола, битого камнями, и от наущения дьявола и внушений его». Передают про Ибн Аббаса [459] (да будет доволен Аллах им и отцом его!), что он говорил: «Когда был впервые послан Джибриль пророку (да благословит его Аллах и да приветствует!), он научил его охранительному возгласу и сказал: «Скажи, о Мухаммед: «Прибегаю к Аллаху всеслышащему, всезнающему»; потом скажи: «Во имя Аллаха, милостивого, милосердого», затем: «Читай во имя господа твоего, который создал». А создал он человека из сгустка крови».
И когда чтец Корана услышал речи девушки, он изумился её словам и красноречию, уму и достоинствам и оказал ей: «О девушка, что ты скажешь о слове его (велик он!); «Во имя Аллаха, милостивого, милосердого?» Стих ли это из стихов Корана?» — «Да, — отвечала девушка, — это стих Корана в суре «Муравей» и стих между каждыми двумя сурами, и разногласие об этом среди (учёных велико». — «Хорошо!» — сказал факих…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала четыреста сорок седьмая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда девушка ответила чтецу Корана и сказала, что о словах: «Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!» — великое разногласие среди учёных, чтец сказал: «Хорошо! Расскажи мне, почему не пишут в начале суры «Отречение»: «Во имя Аллаха, милостивого, милосердого»?» И девушка ответила: «Когда была ниспослана сура «Отречение» о нарушении договора, который был между пророком (да благословит его Аллах и да приветствует!) и многобожниками, пророк (да благословит его Аллах и да приветствует!) послал к ним Али ибн Абу-Талиба [460] (да почтит Аллах его лик!), в день празднества, с сурой «Отречение», и Али прочитал её им, но не прочитал: «Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!»
«Расскажи мне о преимуществе и благословенности слов: «Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!» — сказал факих. И девушка молвила: «Передают, что пророк (да благословит его Аллах и да приветствует!) говорил: «Если прочитают над чем-нибудь: «Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!», всегда будет в этом благословение». И ещё передают слова его (да благословит его Аллах и да приветствует!): «Поклялся господь величия величием своим, что всякий раз, как произнесут над больным: «Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!», он исцелится от болезни». И говорят, что, когда господь создал свой престол, он задрожал великим дрожанием, и написал на нем Аллах: «Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!», и утихло Дрожание его. И когда было ниспослано: «Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!» — на посланника Аллаха (да благословит его Аллах и да приветствует!), он сказал: «Мне не угрожают ныне три вещи: провалиться сквозь землю, быть превращённым и утонуть». Достоинства этих слов велики и благословенность их многочисленна, так что долго было бы это излагать; и о посланнике Аллаха (да благословит его Аллах и да приветствует!) передают, что он сказал: «Приведут человека в день воскресения, и будет истребован от него отчёт, и не найдётся у него благого дела, и будет поведено ввергнуть его в огонь, и скажет он: «О боже мой, ты не был справедлив со мною!» И скажет Аллах (велик он и славен!): «А почему так?» — и ответит человек: «О господи, потому что ты назвал себя милостивым, милосердым и хочешь пытать меня огнём». И скажет ему тогда Аллах (да возвысится его величие!): «Я назвал себя милостивым, милосердым; отведите раба моего в рай по моему милосердию, ибо я — милосерднейший из милосердых».
«Хорошо! — сказал чтец Корана. — Расскажи мне о первом появлении слов: «Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!» И девушка сказала: «Когда начал Аллах великий ниспосылать Коран, писали: «Во имя твоё, боже мой!», а когда ниспослал Аллах великий слова: «Скажи: «Взывайте к Аллаху, или взывайте к милостивому, как бы ни взывали к нему, у него имена прекраснейшие», стали писать: «Во имя Аллаха милостивого!» Когда же было ниспослано: «Господь ваш — господь единый, нет господа, кроме него, милостивого, милосердого», стали писать: «Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!»
И когда чтец услышал слова девушки, он опустил голову и сказал про себя: «Вот, поистине, дивное диво! Как рассуждала эта девушка о первом появлении: «Во имя Аллаха, милостивого, милосердого!» Клянусь Аллахом, мне непременно нужно с ней схитрить, может быть, я её одолею».
«О девушка, — сказал он ей, — ниспослал ли Аллах Коран весь сразу или он его ниспосылал по частям?» И она ответила: «Нисходил с ним Джибриль-верный (мир с ним!) от господа миров к пророку его Мухаммеду, господину посланных и печати пророков, с повелением и запрещением, обещанием и угрозой, рассказами и притчами в течение двадцати лет, отдельными стихами, сообразно с событиями».
«Хорошо! — сказал факих. — Расскажи мне о первой суре, которая была низведена на посланника Аллаха (да благословит его Аллах и да приветствует!)». И девушка отвечала: «По словам Ибн Аббаса, это — сура «О сгустке крови», а по словам Джабира ибн Абд-Аллаха — сура «О завернувшемся в плащ», а затем, после этого, были ниспосланы прочие суры и стихи». — «Расскажи мне о последнем стихе, который был ниспослан», — сказал чтец Корана. И девушка ответила: «Последний стих, ниспосланный пророку, «стих о лихве», но говорят также, что это — слова: «Когда придёт поддержка Аллаха и победа…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Когда же настала четыреста сорок восьмая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда девушка ответила чтецу о последнем стихе, ниспосланном в Коране, чтец сказал: «Хорошо, расскажи мне о числе сподвижников, которые собирали Коран при жизни посланника Аллаха (да благословит его Аллах и да приветствует!)». И девушка отвечала: «Их четверо: Убейн ибн Каб, Зад ибн Сабит, Абу-Убейда-Амир ибн аль-Джаррах и Осман ибн Аффан (да будет доволен Аллах ими всеми!)» — «Хорошо! — сказал чтец Корана. — Расскажи мне о чтецах, от которых заимствуют чтение». И девушка отвечала: «Их четверо: Абд-Аллах ибн Масуд, Убейй ибн Каб, Муаз ибн Джабаль и Салим ибн Абд- Аллах».
«А что ты скажешь о словах его (велик он!): «И то, что заколото перед воздвигнутыми»?» [461] — спросил чтец Корана. И девушка ответила: «Воздвигнутые — это идолы, которых воздвигают и которым поклоняются помимо великого Аллаха (прибегаю к Аллаху великому!)». — «А что ты скажешь о словах его (велик он!): «Ты знаешь, что у меня в душе, а я не знаю, что у тебя в душе»?» — спросил чтец Корана, и девушка ответила: «Это значит: ты знаешь меня доподлинно и знаешь, что есть во мне, а я не знаю, что есть в тебе. И указание на это в словах его (велик он!): «Поистине, ты тот, кто знает скрытое». А говорят также, что это значит: ты знаешь мою сущность, а я
