«Склонил меня восторг от звуков нежных, И сладок был напиток наш с зарёю. Любовь безумных душу открывает, И страсть, явившись, рвёт стыда завесы. И чистых вин тогда прекрасны свойства, Как солнце, что в руке луны открылось, В ту ночь, что наслажденье нам приносит. И радостью стирает пятна горя». А окончив свои стихи, она сказала: «О Масрур, скажи нам что-нибудь из твоих стихотворений и дай нам насладиться плодами твоих произведений». И Масрур произнёс такое двустишие:
«Мы радовались луне, вино разносившей нам, И лютни напевам, и в садах находились мы, Где горлинки пели и качалась ветвь гибкая Под утро, и в тех садах — желаний моих предел». А когда он окончил свои стихи, Зейн-аль-Мавасиф сказала ему: «Скажи нам стихотворение о том, что с нами случилось, если ты занят любовью к нам…»
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Восемьсот пятьдесят первая ночь Когда же настала восемьсот пятьдесят первая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что Зейн-аль-Мавасиф сказала Масруру: «Если ты занят любовью к нам, скажи нам стихотворение о том, что с нами случилось». — «С любовью и охотой», — ответил Масрур и произнёс такую касыду:
«Постой, послушай, что в страсти К газели сталось со мною: Я лани стрелой повержен И взоров выдержал натиск. Пленён я страстью, клянусь вам, В любви стеснились уловки, В кокетливую влюблён я, Что скрыта стрелами взоров. Её в саду я увидел, И стан её был так строен! «Мир вам!» — я сказал, она так Ответила: «Мир!» Услышав, Спросил я: «Как имя?» Слышу В ответ: «Я — красот корона. Мне имя — Краса всех качеств». И молвил я: «Сжалься, сжалься! Горит во мне страсть, клянусь я. И любящих нет мне равных!» Она мне: «Когда ты любишь И хочешь со мной сближенья, Я много желаю денег, Превыше подарков всяких. Одежд от тебя хочу я Из шелка, ценой высоких, И мускуса за ночь страсти Хочу я четверть кинтара. Коралл мне нужен и жемчуг, И редкий и драгоценный. Хочу серебра и злата В уборах, ценой высоких». Явил я благую стойкость, Хоть сильно горел я страстью, И близость она дала мне В ночь месяца молодого. Хулить меня если станут Другие мужи, скажу я: «Прекрасны той девы кудри, А цвет их — цвет тёмной ночи. И розы в её ланитах Горят, как огонь, пылая. В глазах её меч таится, А взоры разят стрелою, Вино в её рту таится, А взор её — ключ студёный, И жемчуг в устах блистает, Как дивное ожерелье. Прекрасной своей шеей Газель она нам напомнит, Бела её грудь, как мрамор, Соски её — гор вершины. Живот у неё — весь в складках, И галией он пропитан. А ниже одна вещь скрыта, В которой предел надежды. Жирна она и мясиста И так толста, о владыки! Подобна царей престолу — К нему я с просьбой явился. А меж столбов ты увидишь Возвышенных ряд скамеек. У этой вещи есть свойства, Что ум людей изумляют: Она две губы имеет,
