желания, которые, подобно трупам, питаются образами. Не желают смерти, а то, чего желают, мертво, уже мертво – это образы. Все работает в лоне смерти, все желает ради смерти. По сути капитализм ничего не возмещает, точнее, его способность возмещения чаще всего предвосхищает то, что должно быть возмещено. (Сколько революционных групп возникают как таковые в целях восстановления, которое еще совершится в будущем, и образуют аппарат для поглощения прибавочной стоимости, которая еще не произведена: именно это придает им видимость революционности). В таком мире нет ни одного живого желания, которое не пустило бы на воздух всю систему...

Изначальное вытеснение совершается телом без органов в момент отталкивания, в лоне молекулярного производства желания. Без него нет никаких других молярных вытеснений. Шизофреник– не революционер, но шизофренический процесс (прерывом или продолжением которого в пустоте он является) составляет потенциал революции. /По Ницше, закон отбора работает в пользу больших чисел, массы/. Он хочет тем самым сказать, что большие числа или большие ансамбли не предсуществуют селективному давлению, могущему выделить из них линии сингулярности, напротив того, они рождаются из этого селективного давления, которое давит, элиминирует и упорядочивает сингулярности. Не селекция предполагает первичную стадность, но стадность предполагает селекцию и из нее рождается, «Культура» как селективный процесс маркировки и записи изобретает большие числа, в пользу которых он осуществляется. Поэтому статистика не функциональна, а структурна... типы стадности всегда отсылают к формам, которые их производят путем творческой селекции. Порядок следования таков: не стадность – селекция, а напротив, молекулярная множественность – формы стадности, осуществляющие селекцию – вытекающие из нее молярные или стадные совокупности. Полные тела земли, деспота, капитала отличны от полного тела без органов «или голой материи молекулярного производства желания». Молекулы как формы власти не объясняются никакой целью, они сами – производители всех целей. Форма или качество того или иного социуса, тела земли, тела деспота, тела капитала-денег зависит от состояния или степени интенсивности развития производительных сил поскольку последние определяют человека-природу, независимого от любых общественных формаций, точнее, общего им всем. Следовательно, форма и качество социуса сами произведены как непорожденные, т.е. как естественная или божественная предпосылка соответствующего производства... Именно в этом смысле само общественное производство является производством желания в определенных условиях. Эти определенные условия представляют собой формы стадности, подобно социусу или полному телу, в которых молекулярные формации образуют молярные ансамбли.

Второй тезис шизоанализа: отличие либидозного группового бессознательного (или желания) от пред сознательных классовых инвестиций (или интереса). Последние проходят через большие социальные цели... В области предсознательных классовых инвестиций интереса легко отличить то, что является реакционным и реформистским, от революционного. Но тех, кто имеет интерес в этом смысле, всегда меньше, чем тех, чей интерес в каком-то смысле «имел место» или был представлен... Откуда противоречия внутри господствующего класса, т.е. собственно класса...

Но почему многие из тех, кто должен иметь или объективно имеет революционный интерес, сохраняют предсознательные инвестиции реакционного типа? Революционеры часто забывают или не любят признавать, что революцию хотят и совершают желанием, а не долгом. Здесь, как и везде, понятие идеологии является отвратительным понятием, которое затушевывает подлинные проблемы... /Можно не иметь интереса и любить, потому что любовь – модус страха/. Офицер из рассказа «В исправительной колонии» демонстрирует то, что можно назвать интенсивной либидозной инвестицией машины не просто технической, но социальной, посредством которой желание желает своего собственного подавления. Часто сами изгои страстно поддерживают систему, которая их угнетает и находят в этом свой интерес, потому что интерес всегда приходит потом. Угнетать желание не только других, но и свое собственное, быть шпиком по отношению к другим и к самому себе – вот что вызывает эрекцию, а это уже не идеология, а экономика. Капитализм принимает на себя и имеет власть цели и интереса (эту власть), но он же испытывает незаинтересованную любовь к абсурдной власти... Ну, конечно, капиталист работает не для себя и для своих детей, а для бессмертия системы. Насилие без цели, чистая радость чувствовать себя колесиком в машине, пересекаемым потоками, перерезанным шизами (прерывами)... Нечто вроде либидозного искусства для искусства, вкуса к хорошо выполненной работе, испытываемого каждым на своем месте, банкиром, шпиком, солдатом, технократом, бюрократом, а почему бы и не рабочим, активистом профсоюзного движения... /Революционность или реакционность на уровне предсознательного и бессознательного – разные вещи/. Революционные предсознательные инвестиции относятся к новым целям, новым социальным синтезам, новой власти. Но вполне возможно, что как минимум часть бессознательного либидо продолжает инвестировать старое тело, старую форму власти, ее коды, ее потоки. Это тем более просто и противоречие тем более хорошо маскируется, что новое соотношение сил одерживает победу над старым, лишь сохраняя и восстанавливая старое полное тело в качестве остаточной и подчиненной территориальности (таково восстановление прагосударства при капитализме и сохранение социалистической машиной капиталистического государственного монополизма и рынка). Но дело еще сложнее. Даже когда либидо сливается с новым телом, с новой властью, которая соответствует действительно революционным целям и синтезам с точка зрения предсознательного, нет никакой уверенности, что революционной будет и сама бессознательная либидозная инвестиция. Потому что пороги на уровне бессознательных желаний и предсознательных интересов разные. Пред сознательная революционная ориентация составляет продвижение социуса как полного тела, носителя новых целей, тогда как бессознательная революционная направленность имеет своей основой тело без органов как предел социуса... Революция на уровне предсознательного ведет к новому режиму общественного производства, который создает, распределяет и удовлетворяет новые цели и интересы; но бессознательная революция ведет не только к социусу, который обусловливает это изменение как форму власти, она приводит в этом социусе к режиму производства желания как перевернутой власти на теле без органов. Это – разное состояние потоков и шизов: в одном случае разрыв имеет место между двумя социусами... в другом случае – в самом социусе с позитивными линиями ускользания... Самый общий принцип шизоанализа: желание конституирует социальное поле. В любом случае оно относится к инфраструктуре, а не к идеологии. Следовательно, ясно, что группа может быть революционной сточки зрения классовых интересов и предсознательных инвестиций, но не быть таковой – даже оставаться фашистской и полицейской – с точки зрения либидозных инвестиций... Аппарат интереса не равноценен машине желания.

Революционная в отношения предсознательного, такая группа остается подчиненной группой, даже если она завоевывает власть, потому что сама эта власть продолжает угнетать и разрушать производство желания. Оставаясь предсознательно революционной, такая группа уже обладает всеми бессознательными свойствами подчиненной группы: подчинение социусу как фиксированной основе, оттягивающей на себя производительные силы, излияние антипроизводства и смертоносных элементов в системе, которая от этого чувствует себя еще более бессмертной, нарциссизм и иерархия...

Напротив, группо-субъектом является группа, сами либидозные инвестиции которой революционны, она дает желанию проникнуть в социальное поле и подчиняет социуса или форму власти производству желания... она не дает разлиться в себе инстинкту смерти... поперечность без иерархии и группового сверх-Я. Все, правда, усложняется тем, что одни и те же лица (Сен-Жюст, Ленин) могут в разных отношениях участвовать в обоих типах групп. Или одна и та же группа может обладать одновременно двумя этими свойствами в разных, но сосуществующих ситуациях... переходы от одного типа группы к другому совершаются непрестанно... Например, никакой «гомосексуальный фронт» невозможен, пока гомосексуальность понимается в отношении исключающей дизъюнкции с гетеросексуальностью, что сводит их в общему Эдипову кастрационному корню, призванному обеспечить лишь разделение на две некоммуницирующие между собой серии...

Лоуренс показывает, что сексуальность, включая целомудрие, является делом потоков, бесконечности разных и даже противоположных потоков... Лоуренс напускается на бедность все тех же неизменных образов, фигуративных ролей, являющихся путами сексуальных потоков: невеста, любовница, жена, мать -добавим к этому «гомосексуалисты», «гетеросексуалисты» – все это распределенные Эдиповым треугольником роли... Правило великого фаллоса, которым никто не обладает, довлеет над этими ролями. «Женщина ничего не персонифицирует, у нее нет определенной, отличимой личности» (Лоуренс). То же

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×