Монстр за лесом замолчал — собирался с силами перед броском.

— Мы успели, — с облегчением произнес Нидаль, — но, Эмзар, подумай еще раз. Я решил уйти последним, чтобы напомнить тебе про Копье. Ты видишь, что творится. Вряд ли наших искр довольно для Защиты, но Ройгу мы можем уничтожить. Мы освободим Эстель Оскору от этого долга и оставим ей другой, только и всего. Ударь Оленя, Эмзар. Ударь первым. Может быть, ты его прикончишь…

— И открою путь вархианскому безумию? Кольцо не расплавить, Нидаль, не вырвать из него отданные жизни и не вернуть ушедшим. Они сделали выбор, зная, ЧТО я сделаю. Неужели я солгу?

— Даже ради Тарры?

— Ради Тарры нужно удержать Кольцо!

— Прости. Я хотел дать тебе выбор.

— И дал. Я уверен в своем решении. Как тихо…

— Страшная тишина. В Кантиске было так же. Они готовы.

— Мы тоже.

— Нас осталось двое, будет легче, если мы уйдем одновременно. Я смогу переступить Порог без твоей помощи.

— Ты уверен?

— Да.

— Тогда прощай и спасибо тебе за все.

— Почему «прощай», — попробовал пошутить Нидаль, — мы теперь всегда будем вместе. В пламени. Это стоит посмертия.

— Посмертия стоит Тарра, — Снежное Крыло улыбнулся, — мы пришли сюда как злые гости, но уходим как защитники.

Эмзар не стал закрывать глаз, произнося последнее в своей жизни заклятие. Он отказывается от жизни, от молодости, от вечности. Его душа никогда не достигнет Звездных Полян, он не встретит тех, кого когда-то любил, не обретет покоя. Его просто не будет, потому что Сила безлика, она не имеет памяти и воли, она не любит, не ненавидит, не сожалеет, она может убить и защитить, но она не может выбирать.

Сила, рождающаяся из смерти изначально неподвластного времени и тлену существа, велика. Ею можно рушить горы, поворачивать реки, убивать драконов, разрушать и создавать барьеры. Даже истинные маги отступают перед таким оружием, но ранит ли оно бога, пусть и лишенного души?

Эмзар стоял спиной к пылающей Стене и лицом к лесу. Время замерзало, словно вода холодным предзимним утром. Боли не было, только тихая, неторопливая пустота, в которую низвергалась жизнь. Нет, не пустота! Небо не может быть пустотой, а полет — падением! Кольцо сзади, отчего же все тонет в сапфировом сиянии? Огненные сполохи мелькали, как блики на воде в летний поддень, и одним из этих бликов был он. Снежное Крыло чувствовал себя разбитым зеркалом, каждый из осколков которого отражал свое солнце. Боль и праздник, сожаления и равнодушие, голодная пустота и неистовый свет раздирали его на куски. Эльф еще помнил, кто он, где, что и во имя чего сделал.

Все кружилось, переливалось, мерцало, и только зимние деревья впереди казались чем-то живым и понятным. Он не жалел ни о чем, и он еще мог вернуться, вырваться из объятий небытия. Что-то плавно опустилось рядом, Эмзар рванулся в ту сторону, и небо снова стало небом, а земля землей. Нидаль лежал на спине, серьезно глядя в глаза своему королю. Он уже был частью Вархи, а Эмзар пока нет. Он мог отступить, мог создать из пламени Копье и ударить. Нет! В Тарре и так слишком много лжи, предательств и нарушенных клятв, а это страшнее любых монстров. Лебединый Огонь не погаснет, а дальше — дело тех, кто останется, — Рене, Геро, Эрасти, сероглазого короля Клэри, Нэо… Тарра падает на их плечи, а его дело Кольцо!

Пусть горит, горит вопреки всему. Он отдает себя пламени Вархи полностью. С памятью, несбывшимися надеждами, разочарованиями, неслучившейся любовью. У Пламени нет души, а Силе все рвано, кто из нее черпает… Если он и впрямь на что-то годится, пусть Пламя научится любить и помнить, пусть Сила, в которую он уходит, не дается грязным рукам. Он завещает себя тем, кто придет и вступит в бой. Как меч… Ройгу не должен пройти, Кольцо не должно погаснуть, не должно…

Снежное Крыло взглянул в глаза Смерти и не испугался. Просто понял, что возврата нет, он уже переступил Порог, но рассудок пока не угас и тело повиновалось. Эмзар слеп и слеп стремительно, но все еще различал лес на той стороне поляны и побрел к нему. Главное он совершил и теперь имел право коснуться пальцами серебряной буковой коры. В последний раз.

ПРОКЛЯТЫЙ

Рене сидел, прижавшись спиной к стене пещеры, и, казалось, дремал с открытыми глазами. У самых ног Скитальца лениво плескалось подземное озеро, о существовании которого знал только Гиб. Наверху жаркий ветер крутил желтый песок, а здесь было тихо и прохладно — они добрались до места раньше, чем следовало, и могли отдохнуть. Смешно… Их тела давно не нуждались в отдыхе, а тяжесть, которую они на себя взвалили, была не из тех, что можно сбросить хотя бы на ору.

Проклятый опустил руку в воду, которая в здешних краях дороже и крови, и золота. Висящий над озером голубоватый светящийся шар слегка разгонял тяжелый подземный мрак, создавая ощущение весенних арцийских сумерек.

— Эрасти, — Церна оглянулся, Рене Аррой по-прежнему смотрел в пространство, — Эрасти, мы ошиблись. Мы были нужны в Вархе, Гидал мог бы и подождать.

— Что-то случилось?

— Смерть, — медленно проговорил эландец, — там случилась Смерть. Уже ничего не исправить. Эмзара больше нет, остальных, скорее всего, тоже. Ты так и не узнал их, жаль…

— Я ничего не услышал.

— Ты и не мог. Я с ними одной крови, и я вернулся из-за Грани, потому и почувствовал.

— Была битва?

— Нет. Они сделали это по доброй воле. В бою Смерть гонят и обманывают, а не зовут. Эмзар поклялся, что огонь не погаснет, пока жив хоть один Лебедь. Он сдержал клятву.

Если б Рене кричал, молотил кулаками по камню, рвался назад, было бы легче, но Скиталец даже не встал. В глубине пещеры раздался яростный плеск и рев взбесившегося потока — Гиб все слышал и не мог оставаться спокойным.

— Ты уверен, что мы опоздали?

— Да. Они уже за Гранью, а мы слишком далеко. Даже для Гиба. Одну ошибку мы совершили, не стоит делать еще одну. Нужно завершить то, зачем пришли. Давай о чем-нибудь поговорим…

— О чем-нибудь… Ты не отыскал след остальных?

— В Тарре сейчас двое, но кто и где, я не знаю. Третий вернулся за Грань — зализывает раны.

— Это — Жоффруа, больше некому, — вздохнул Эрасти, — «Полуночный всадник, и имя ему Зараза». Летом на севере внезапно началась чума и столь же внезапно кончилась. Жоффруа, скорее всего, нарвался на Эстель Оскору. Вряд ли у кого-то еще хватит сил прикончить тело Вернувшегося.

— Ну отчего ж, я могу назвать еще семерых — ты, я, Эмзар, — ровный голос адмирала все-таки дрогнул, — твой любимый клирик, моя не менее любимая «непорочная сестра», Филипп и Анхель.

— Ты б еще Романа назвал. Дескать, вернулся и притащил с собой чудо-меч…

— А что, — попытался улыбнуться Рене, — почему бы ему и не притащить? Я тоже думаю, что это — Геро, но хотелось бы узнать твои доводы.

— Изволь. Мы с тобой этого не делали, к тому же после встречи с тобой Трое превратились бы в Двоих. Эмзар не покидал Вархи, клирик с циалианкой были у нас на глазах, да и не стали б они воевать с Чумой. Женщина вряд ли знает о Вернувшихся хоть что-то, а наш дорогой пророк считает, что чем хуже будет людям, тем громче они станут каяться. Ну а Филипп и Анхель связаны, по крайней мере, пока жив Тартю. К тому же эти двое прикончили бы Ларрэна окончательно и бесповоротно.

— Не обязательно. У Анхеля и тем более Филиппа могло не хватить выдержки. Чтоб довести дело до

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×