Сон в красном тереме. Т. 1. Гл. I — XL.

Баоюй опасался, что другие не поймут смысл написанного, и в конце гаты приписал арию на мотив «Вьющаяся травка». Прочитав все с начала до конца, он почувствовал облегчение, снова лег и уснул.

Дайюй между тем, заметив что Баоюй ушел от нее полный мрачной решимости, последовала за ним, якобы повидать Сижэнь.

— Он спит, — сказала Сижэнь.

Дайюй хотела уйти, но служанка ее остановила:

— Взгляните, барышня, что написано на этом листке бумаги.

Сижэнь взяла со стола листок и протянула Дайюй только что написанную Баоюем гату. Дайюй прочла гату и поняла, что в ней Баоюй излил свой гнев. С трудом сдержав смех, девочка со вздохом произнесла:

— Ничего серьезного, просто шутка.

Захватив листок, она пошла в свою комнату, а на следующее утро прочла гату Баочай и Сянъюнь. Тогда Баочай прочла ей свое стихотворение:

Коль нет меня, то есть ли ты?
Есть на вопрос ответ:
Коль нет меня, то и тебя, по сути дела, нет!
Через Него понять Ее?
К чему такой совет,
Когда, по сути дела, нет
в Нем всех Ее примет?
Но это значит: отрешась
от мира, вольно жить
И полагать, что прав лишь ты и больше правых нет!

В отшельники уйти… В чем суть
всех чувственных начал?
Не в том ли, что и тягость в них,
и радость, и печаль?
Мирская суета… В чем суть?
Не в том ли наш уклад,
Что в мире и согласье есть,
но есть в нем и разлад?
Ты в прошлом скучно жизнь влачил,
но разве в этом суть?
Как тягостно тебе сейчас
в ту жизнь, назад взглянуть!

После стихотворения она еще раз прочла гату и промолвила:

— Это я во всем виновата. Вчера прочла ему одну арию, а он истолковал ее по-своему. Чересчур мудрены и заумны эти даосские книги, очень влияют на настроение. Уверена, что все эти мысли навеяны той арией. Так что главная виновница — я!

Она изорвала листок на мелкие клочки, отдала служанке и велела немедленно сжечь.

— Зря порвала, — заметила Дайюй. — Сначала надо было с ним поговорить. Пойдемте, я докажу ему, что он написал глупости.

Они втроем пришли в комнату брата.

— Баоюй, я хочу кое о чем тебя спросить, — начала Дайюй. — Бао — драгоценный камень — это самое дорогое. Юй — яшма, это самое твердое. А у тебя, что дороже, а что тверже? Скажи нам.

Баоюй молчал.

— Эх ты! — засмеялись девушки. — О себе самом ничего сказать не можешь, а берешься толковать изречения мудрецов!

Сянъюнь захлопала в ладоши:

— Баоюй проиграл!..

— Вот ты говоришь, — продолжала Дайюй, —

А ежели нельзя сказать,
Что осознанье есть,
Ты все равно его ищи:
Наверняка найдешь!

Это, конечно, хорошо, но мысль, по-моему, не закончена, я добавила бы две строки:

Для осознания себя,
Не тратя много сил,
Ты бремя всех земных забот
На ближнего свалил!

— В самом деле! — воскликнула Баочай, — Я только сейчас это поняла. Когда-то Хуэйнэн, шестой глава Южной школы, искал себе наставника и прибыл в Шаочжоу. Там он узнал, что пятый глава школы, Хунжэнь, находится на Хуанмэй[216]. Он отправился туда и нанялся поваром к Хунжэню. Когда же пятый глава школы захотел найти себе преемника, он приказал каждому монаху сочинить по одной гате. Первым сочинил гату праведник Шэньсю:

Телом Древу Бодхисаттвы[217]
ты подобным будь.
Сердцем будь опорой ты
Зеркалу Прозренья[218].
Нужно нечисть изживать,
чтобы очищенье
Пыль житейскую сполна
помогло стряхнуть!

Хуэйнэн в это время был на кухне и толок рис в ступе. Услышав гату, он заметил: «Возможно, это прекрасно, но только мысль не закончена». И прочел свою гату:

Коль Древа нет буддийского
Завета И без опоры Чистое Зерцало, —