дай мне возможность поднять компанию на новый уровень. Мило общайся с этой девочкой - это все, что я требую от тебя. А ведь на тебя, Антон, у меня были такие надежды! Только твой брат смог их оправдать, а ты нет.
- Хватит мне про него говорить.
- Я знаю лучше, хватит, или нет. Так что, пожалуйста, перестань спорить со мной и хорош веди себя с сестрой друга своего Лескова…эй, ты что, Антон?
- Мама, - с каким-то отчаянием выкрикнул он, - секунду подожди! Это важно!
- Что важно? Ты куда намылился? Вот же человек. Как отец - непоследовательный, - пробормотала его мать, и даже бормотание у нее было громким и четким, - убежал в другую комнату. Антон! Антон! Мы с тобой не договорили! - И она поспешила след за сыном, бросив напоследок фразу о том, что он - трудный ребенок, который 'явно задался целью разрушить ее драгоценную компанию из-за глупых юношеских амбиций'.
Интересно, что у одногруппника там случилось? Я обхватила себя за плечи, вспоминая, как буквально только что его нежные руки меня обнимали. Да, нежные руки - это банальные слова. А что я могу поделать, если они действительно такие?
Мама Антона, уходите быстрее, потому что я немного уже скучаю по нему. Вы унесете свой царственный зад, и я пойду утешать вашего сына - в этот раз я осмелюсь первой поцеловать его, честное слово! Никакая там ваша Лескова у меня его не отберет. Вцеплюсь в парня, как клещ в жертву, и вообще…
Я задумчиво походила по комнате. Ни матери, ни сына слышно больше не было - они переместились куда-то в другую комнату этой обширной квартиры. Первоначальный страх, что меня могут здесь обнаружить, почему-то прошел, оставив место усталости. Интересно, а это комната Антона? Наварное, да - на кровати лежит мужская футболка, да и никаких женских вещиц нет и в помине. Надеюсь, это не комнате его папы? Хотя, наверное, папа не будет таскать с собой рюкзак, который сейчас привалился к стене, и музыкальный молодежный журнал, лежащий на стуле, читать тоже не будет. Я мельком глянула на периодическое издание для любителей современной музыки. Ого, а ведь именно из него была та самая занудливая критик Лина! Интересно, в этом номере про 'На краю' есть? Сумела ли эта короткостирженная тетенька с амбициями опустить группу? Наверняка, да.
Я полистала журнал, тихо переворачивая страницы, но ничего дельного найти так и не смогла - мне попадались одни лишь 'желтые' сплетни, поэтому вновь принялась осматриваться.
Интересная комнатка у моего странного знакомого, хай-тек-интерьер странноват на первый взгляд, но все же видно, что подбирал его хороший дизайнер. Здесь очень много стекла. Окно здесь такое классное, высокое, в половину стены, с хорошим видом, его только освободить от горизонтальных сапфирового цвета жалюзи надо - такую красоту, по-моему, скрывать просто грех.
И никакого беспорядка здесь и в помине нет. Все чисто и убрано. Интересно, а тут есть компьютер? Говорят, что в помещениях хай-тек много скрытых панелей и разных механизмов. Нажимаешь на секретную кнопочку, и стена отодвигается, обнажая самую современную технику. Наверняка у Антона тоже есть такое, только, естественно, я проверять ничего не буду - вдруг его сумасшедшая мама услышит меня. Тогда мне точно несдобровать. Да и Антону тоже. Наверное, эта тетка нас вместе с ним отправит к своим близким друзьям в самое пекло…
Я вздохнула, не зная, чем себя занять. О, на столике-тумбочке (сложно индетефицировать, что это за предмет мебели), потрепанный темный блокнот и ручка. Я сделала пару шагов и от скуки открыла его. Что тут записывает Антончик? Это что? Стихи? Неужели Антоша правда стихи пишет? Вот же темная лошадка, а мне не говорил. Хотя, почему он должен говорить мне это? Почитать, что ли? Или это некрасиво, читать чужие блокноты и письма?
Вообще- то да, но я точно знаю, что все девочки -прямые потомки той самой безносой Варвары, побывавшей на базаре и там же потерявшей одну из самых важных частей лица, ибо все мы любопытны до ужаса.
Эх, хорошо быть бескультурщиной, как я. Ведь любопытство, к моему стыду, взяло вверх, и я залезла своим длинным Варвариным носом в исписанные тонким красивым подчерком страницы, вырывая торопливо куски текстов взглядом, потому что я боялась, что Антон зайдет в комнату и увидит, как я лазаю по его личным вещам. Наверняка рад он не будет.
Раз.
Я тихо тебе проиграю.
Два.
Я скромно тебе поддаюсь
Три.
Ты знаешь, о чем я мечтаю
Четыре.
Но как я тебе улыбнусь?
(моей, которая ничего не знает)
Он встречал рассвет в одиночестве
Он забыл свое имя-отчество,
Не хотел вспоминать он о прошлом.
Ведь все тогда было ложным.
Капала раса на изрезанную кожу.
Я уже не знал, что теперь мне можно.
А чего нельзя и что теперь запрет.
Что здесь не табу, и только мой обет
Меня сдерживал…
Я бы спел тебе песню о любви и о ласке.
Я бы спел, но смотрю на тебя с опаской.
Петь? Или рот ты заткнешь мне горящим взглядом?
Скажешь - слушай, мальчик, заткнись, не надо.
Я бы нарисовал тебе картину яркими красками
Где был бы бал, джентльмены и дамы с масками.
Где было бы пар влюбленных множество.
Но ты медленно скажешь: картина убожество.
Я бы построил тебе дворец из хрусталя,
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
Простишь?
Когда- нибудь меня простишь.
Я не со зла все это совершал,
А может гневно ты прогоришь:
'Ты тварь. Я не хочу, чтобы ты дышал…'
И что тогда мне делать? Умереть?
Или…
Я тебя любил, глупая Nзапрещено цензуройN
И до сих пор в моей душе скука.
По тебе Nзапрещено цензуройN и твоим рукам.
Хочешь вновь играть со мной? Не дам.
Стихи- стихи-стихи… Одни стихи. Я их в принципе люблю, но сейчас читать не могу -вдруг хозяин квартиры вот-вот зайдет сюда?
Чего это у него все сочинения такие депрессивные? Бедняга, от чего он мучается? Или это у него такой лирический герой несчастный? Я, оглядываясь на дверь, как заправский вор, перевернула страниц, и, на самой последней, к своему огромному смущению, но и к радости тоже, обнаружила задумчиво выведенное имя 'Екатерина', а рядом кучу геометрических рисунков. Екатерина - это я, что ли? Ммм,
