двигался целый отряд карликов с псами. Погоня приближалась, и на этот раз преследователей явно было больше, чем прежде.
Бешеный Блюм и Собачий Хвост, опасаясь подвоха со стороны друг друга и желая во что бы то ни стало вернуть Карле Магический Кристалл, взяли с собой каждый по пятьдесят отборных воинов и теперь прочесывали Старый город двор за двором, квартал за кварталом. Вначале солдаты-карлики ни за что не соглашались переступить границу, но Блюм и Хвост пообещали им богатое вознаграждение, а всех несогласных пригрозили утопить в пруду. И карлики перебороли страх, так как многие знали, что утром их начальникам удалось дойти почти до центра Старого города и вернуться невредимыми, а значит, это место не такое уж ужасное, каким они его представляли.
Каждый карлик вел на поводке специально обученного красноглазого пса. Если бы не лай этих собак, донесенный ветром, шерстюши и лобастики узнали бы о погоне слишком поздно и не смогли бы ничего предпринять.
– Они нас окружают, нам всем не выбраться, – печально сказал дедушка Умник.
– Тогда вот что, – заявил Пупырь. – Я останусь и отвлеку погоню, а вы разыщите музей. Бегите же, чего ждете, пока карлики нас не схватили!
– Мы тоже остаемся с тобой! – вызвались Хорошист и дедушка Умник. – А ты, Отелло, береги Бубнилку и не пускай ее никуда!
– Я тоже буду отвлекать погоню! Я не хочу вас оставлять! – воскликнул Бормоглотик.
– Ты не можешь, – покачал головой Пупырь. – Ты единственный, кто обладает способностью вспоминать о назначении вещей. Никто, кроме тебя, не сможет найти разгадку Магического Кристалла.
Понимая, что спорить уже поздно, так как карлики приближались, а Пупырь не изменит своего решения, всхлипывающие Мумуня и Трюша обняли его и, подхватив на руки Бубнилку, со слезами рвущуюся к папе Хорошисту, побежали между домами в ту сторону, где кольцо карликов еще не замкнулось и откуда не доносился злобный лай красноглазых псов.
– Догоняй их, зятек! И не потеряй кристалл! – И Пупырь вложил Магический камень в ладонь Бормоглотика.
– А как же вы?
– Не волнуйся! В Старом городе много укромных местечек! Мы запросто собьем погоню со следа и найдем, где спрятаться самим, – успокоил его дедушка Умник.
– Ладно, только не рискуйте! В полночь встречаемся у музея! – И Бормоглотик, оглядываясь, побежал догонять Трюшу и Мумуню.
– Дедушка, а ты зачем остался? К чему этот героизмус-мортале?[2] Может, тебе лучше пойти с ними? – озабоченно спросил Хорошист у Умника.
– Это раньше я был немощный дед и меня приходилось таскать как тюк! А теперь у меня есть скейт, и я из тихоходного старикашки превратился в моторного лобастика! – гордо сказал Умник. – Побеспокойся лучше за себя, дружок.
Лай собак приближался, и теперь уже было слышно их рычание. Погоня уже была где-то совсем рядом.
Пупырь, Умник и Хорошист побежали навстречу карликам, дали красноглазым собакам увидеть себя, а потом что было сил понеслись через дворы, уводя за собой преследователей. Впереди на скейте мчался дедушка, а за ним – шерстюш с лобастиком.
Когда спущенные с поводков псы под крики «фас!» уже стали их настигать, мутантики заскочили в первый попавшийся магазин и заперли на засов железную дверь. Карлики под предводительством Бешеного Блюма и Собачьего Хвоста окружили магазин и начали осаду.
Пока беглецы, запершись в магазине, решали, что им предпринять, Мумуня с девочками, Бормоглотик и Отелло делали все возможное, чтобы как можно скорее найти музей. Его поиски могли затянуться надолго, так как город был им незнаком, но вскоре они увидели книжный киоск, в котором проголодавшийся Отелло нашел туристическую карту. Он хотел ее съесть, но Мумуня выхватила у него карту буквально изо рта.
Мутантики расстелили карту на земле, и Бормоглотик попытался определить по ней, в какой части города они сейчас находятся. Это удалось ему не сразу и только с помощью Отелло, который сбегал на угол и прочел на ржавом указателе название улицы.
– Мы вот здесь! – Бормоглотик ткнул пальцем в одну точку на карте. – Теперь посмотрим, как быстрее добраться до музея.
Он перевернул карту и стал читать на обратной стороне пояснения.
– Ого, оказывается, в городе целых три музея: краеведческий, кузнечного дела и картинная галерея. Допустим, картинную галерею можно не принимать во внимание, но тогда все равно остаются два: краеведческий и кузнечного дела… Странно, что нет исторического музея, тогда бы я не сомневался, где искать.
– Может быть, кузнечного дела? – робко спросила Трюша.
– Не думаю, – покачал головой Бормоглотик. – Конечно, кузнечное дело – важная вещь, но краеведческий музей нам больше подходит. Посмотрим, где он… Оказывается, мы от него совсем близко. Нужно только перейти вот через эту улицу, потом пройти через сквер, затем свернуть вот сюда – и мы на месте.
– Значит, теперь я могу съесть эту карту! Умри, несчастная! – провозгласил Отелло и протянул руку.
Но в этот момент углы карты вдруг затрепетали, а асфальт под ними задрожал. Едва мутантики успели отскочить, как в земле образовалась расширяющаяся трещина, и карта вместе с книжным киоском и частью дома исчезли в бездонной пропасти. Бормоглотик и Трюша оказались по разные стороны, и, пока трещина не успела расшириться, хвостатый мутантик с кошачьей ловкостью отважно перескочил через нее.
– Такое утром уже было, – взволнованно сообщил Отелло. – Как бы не началось землетрясение.
– Это не землетрясение. Это опять Он, – сказала Бубнилка. – Тот, который остановил нашу дрезину в тоннеле.
– Но потом же Он ушел, – сказала Трюша. – Разве нет?
– Он никуда не уходил, – уверенно заявила малышка. – Он был здесь, под нами, и наблюдал. А теперь что-то Ему не понравилось, и Он нам это показал.
– Странно, что я ничего не чувствую, у меня ведь тоже есть телепатические способности… – недовольно проворчал Отелло.
– Потому что Он тебя опасается… Ты слишком непредсказуемый, – тихо сказала девочка. – Ты наступаешь на траву, сломал две ветки у куста и не заметил, к тому же говоришь все время свое: «Умри, несчастная!» Он этого не любит…
– Ну и дурак же этот твой Он! Плевать мне, что Он любит, а что нет! – засмеялся Отелло, все еще думая, что Бубнилка фантазирует. Но тут асфальт под ним дрогнул и вспучился, и лобастик едва удержался на ногах, схватившись за ствол растущего рядом дерева.
– Молчу-молчу-молчу! – испуганно запричитал Отелло. – Если этот твой Он такой обидчивый, я буду нем как рыба.
Тотчас, как только он произнес эти слова, земля перестала вздрагивать, и у лобастика от изумления отвисла нижняя челюсть.
– Кажется, Он в самом деле существует, – прошептал Отелло.
– А кто Он, малышка? – ласково спросила Мумуня, присев на корточки рядом с Бубнилкой и обнимая ее за плечи. Бормоглотик подумал, что девочка скажет свое обычное «не зна-а-аю!», но ошибся.
– Он – это Дух Земли, или Совесть Земли, или сама Земля, я еще точно этого не поняла, – ответила Бубнилка. – Он мыслит совсем не так, как мы. В чем-то Он как ребенок, а в чем-то мудр, словно ему несколько миллиардов лет.
– А что Ему надо? Зачем Он устраивает все эти трещины и извержения?
– Он заступается за Землю, потому что Земля – это тоже Он, – малышка говорила медленно, изменившимся голосом и без выражения, как будто бы слова вкладывал в ее уста кто-то другой или она повторяла их за кем-то. – Когда-то Его сильно обидели, еще те, кто построил здесь этот город. Они истерзали Его шахтами и подземными тоннелями, выливали в реки мазут, закрыли тело Земли асфальтом, так что она не могла дышать, вырубили деревья… Но Он долго терпел, потому что думал, что они глупые и,