Алимхан сразу вычислил, с кем ему безопаснее иметь дело.

– Ты… – показал он стволом на бортмеханика. – Вытащи из кармана вон того, – теперь ствол показал на старшего из офицеров ФСБ, – ключ от наручников… Из левого кармана, из левого, я тебе, балбесу, сказал…

Бортмеханик команду выполнил быстро, если не считать за задержку то, что он перепутал с испуга правую и левую стороны. Алимхан потер освобожденные запястья с давно устоявшимися почерневшими синяками. Запястья у него сильные, кость широкая, и наручники на таких запястьях сидели слишком плотно, нарушая кровообращение. Чтобы восстановить его, он еще и пальцами активно поработал.

– Ну что, господа офицеры, – повернул наконец пистолет в сторону пилотов. – Полетели? Разрешение на взлет можете не запрашивать. Я его даю сам. Но диспетчеру сообщите, что вертолет захвачен вместе с пассажирами. О том, что двое из них не дышат, говорить не обязательно. Это в ваших же интересах. Вас могут не пожалеть – собьют. Этих московских чинуш – пожалеют. Дадут лететь свободно. И предупредите – если нас будут сопровождать вертолеты или самолеты, я начну расстреливать заложников. Вертолет водить, я уже сказал, умею… Вперед! Выбирай винты![31]

Войдя вслед за пилотами в кабину, Зелимхан коротко глянул по сторонам и увидел сквозь фонарь кабины, как неподалеку несколько вертолетов стоят с уже вращающимися винтами. Дверцы салонов уже закрыты. Кто-то готовился к вылету. Но это военно-транспортные вертолеты. Если не ракетоносцы, значит, они не должны лететь параллельным курсом. Впрочем, десантуру перебрасывают тоже на таких машинах. Но сейчас не время разбираться.

Дуташев так и не дождался момента, когда Зелимхан оставит фланги открытыми и подставит под удар весь отряд. Богатый боевой опыт Кашаева и подсказки Алимхана обеспечивали основным силам безопасность. Более того, выдвинувшийся заслон вовремя обнаружил передовой джамаат отряда Дуташева и открыл по нему огонь. И здесь уже спецназовцы, засевшие выше, ничем не могли помочь атакующим, да и не испытывали такого желания. Когда силы равны, побеждает более опытный.

Зелимхан сориентировался так быстро, что стало понятно – он был готов и Дуташева здесь встретить. Более того, похоже, надеялся встретить. Конечно, отсутствие пулеметов, захваченных противником, в какой-то степени ослабило его позицию. Но у Дуташева первоначально пулеметов вообще не было. К тому же крупнокалиберный пулемет хорош тогда, когда он занимает господствующую высоту или хотя бы равную позицию. А если бой разворачивается по склонам, да еще на короткой дистанции, то пулемет в нижней позиции становится только точкой обстрела.

– Они сами пулеметчиков снимут, – быстро разобрался в ситуации полковник Согрин. – Шурик, снайперов обслужи. Они уже позицию занимают.

Кордебалет показал, что он свою работу знает и не зря не отрывается от прицела. Только прозвучала команда командира, как сразу за ней раздался едва слышимый в наушники «подснежников» выстрел. Первый снайпер давно уже был на прицеле.

– Одобряю, – прокомментировал результат Сохно. – Но мне очень не нравятся усы второго. Того, что к нам ближе. К тому же, мне кажется, он на нас смотрит.

– Он не просто смотрит, он в нас целится, – медленно произнося слова, ответил Кордебалет.

Медлительность речи оттого, что Шурик прицеливался сам. Но медлительность речи вовсе не означала медлительности действий в такой напряженный момент. И выстрел «винтореза» прозвучал раньше выстрела СВД. Снайпер моджахедов упал лицом в собственный прицел и залил кровью оптику. В бинокль это было видно хорошо.

– Еще один такой выстрел, и я соглашусь с тем, что ты стреляешь не хуже, чем я бью ножом, – замысловато похвалил товарища Сохно.

– Соглашайся, – ответил Кордебалет и выстрелил в третий раз.

Дуташев лишился своих снайперов.

Зелимхан стрелял, как рядовой боец, посылая одну короткую очередь за другой, иногда даже видел, что попадал в кого-то, неосторожно поднявшегося выше положенного, но чаще просто мешал противнику стрелять, заставляя того искать укрытие понадежнее. Однако при этом не забывал иногда окинуть взглядом всю позицию. И отдавал нужные команды всегда вовремя.

– Они выше пытаются подняться. Всем! Отсечь огнем! Один джамаат по склону, за изгибом… Занять верхнюю позицию! Еще пулеметчики нашлись… Нижние! Не подпускайте их к пулеметам. Плотнее огонь! Один останавливает, второй добивает! Так!

В один из моментов Зелимхан услышал, что смолк автомат брата. Он обернулся с худшими ожиданиями, но увидел, как Алимхан, отложив автомат в сторону, просто сидит, не прячась от пуль, словно не понимая, что вокруг гуляет, посвистывая, смерть. Опять, видимо, на него накатило. Но тут же откуда-то сбоку прыгнул Кадыр, сбивая Алимхана и прижимая его к земле.

– Следи за ним! – приказал Зелимхан, однако тут же понял, что брата давно уже убили бы, если бы хотели убить. Но он им нужен, скорее всего, живой. Дуташеву деньги нужны, и Дуташев знает, что ничего не получит со смертью Алимхана.

Но эта мысль, едва промелькнув в голове, исчезла, потому что боем надо было руководить, и Зелимхан продолжал руководить, лишь изредка оглядываясь. А скоро увидел, что брат опять взял автомат в руки и стреляет с хладнокровным расчетом.

Скоро положение сложилось таким образом, что все атаки джамаатов Дуташева захлебнулись, и пришлые боевики вынуждены были залечь на склоне в выжидании. Но на противоположном склоне, куда Дуташев выставил половину своих бойцов, положение, судя по тому, что можно было разобрать, складывалось иначе. Во-первых, там и по численности был значительно меньший отряд Зелимхана. Во-вторых, большая часть этого отряда состояла из только что навербованных наемников, еще не прошедших боевую школу. И там, похоже, все могло скоро закончиться. Подкрепление не успело соединиться с основными силами, и, кажется, уже не успеет. Но если Дуташев туда выслал половину, значит, он рассчитал неверно, думая, что и Зелимхан туда половину выставил, и здесь у него осталось людей меньше, чем у Зелимхана. И сейчас, возможно, разобравшись в ситуации и уловив свою ошибку, он атакует меньшими силами, надеясь, что Зелимхан этого не поймет. Но Зелимхан понял. И выслал в помощь джамаату, отосланному кверху, еще один джамаат. И когда увидел, что бойцы соединились, дал отмашку рукой. Огонь сверху пошел плотный. Благо, запас патронов позволял пока еще это делать. А сам Зелимхан поднялся в полный рост:

– Вперед!

Он не оглядывался, но видел, что все поднялись в атаку. Сближение произошло стремительно, и передовые джамааты противника были просто смяты, хотя и встретили нападавших плотным огнем, под которым полегли многие, в том числе и охранники эмира. И сам Дуташев, окруженный двумя десятками боевиков, пытался под огнем прорваться вниз, чтобы, перебравшись через ущелье, соединиться со второй частью своего отряда.

– Дуташева! Дуташева валите! – Алимхан, оказавшийся рядом, показал рукой, куда следует в первую очередь стрелять.

– Всем туда! Туда стрелять! – поддержал брата Зелимхан и вставил гранату в «подствольник», чтобы накрыть отступающего врага гранатой.

Но многочисленные рваные автоматные очереди уже накрыли группу, разорвав ее и частично положив в снег. Однако несколько человек все же сумели пересечь дно ущелья и скрыться среди негустых зарослей, только Дуташева среди них уже не было. Зелимхан рассмотрел его длинную фигуру, распластанную на снегу на самом дне. И это была уже победа. Хотя бой еще не закончился и следовало выручать остатки своего подкрепления.

– Туда! Вперед! – Зелимхан махнул рукой.

И тут услышал звук вертолетных винтов. Он поднял голову. Небольшой вертолет с российской символикой на борту пролетал так низко, что его можно было бы и из пулемета прошить. Но летел он как-то неровно. На небольшой скорости, забирая то влево, то вправо. Словно пилот был не уверен в себе, и не слишком удачно справлялся с тяжелой машиной. А значительно отстав от первого, с северной стороны, приближались большие военно-транспортные вертолеты.

Вертолетов было много, и это значило, что против отряда Зелимхана Кашаева началась большая войсковая операция.

Хотя времени после последнего укола сильнодействующих успокоительных препаратов, которые Алимхану Кашаеву один за другим ставили все последние дни, прошло достаточно, он все же с трудом преодолевал вялую сонливость и усилием своей мощной воли изгонял из глаз рассеивающий окружающее туман. Собраться было жизненно необходимо. Он мог позволить себе спать, когда летели в самолете. Тогда он был под чужим контролем. Сейчас он уже сам контролирует других. И потому должен взять себя в руки, чтобы не лишиться этого преимущества.

А быть невнимательным в такой ситуации – смерти подобно. Расслабишься, получишь удар по голове, и все кончится. Жизнь кончится. Именно так, потому что везли его как раз для того, чтобы убить. Алимхан, после нескольких откровенных намеков сопровождающих его офицеров ФСБ, понял расклад прекрасно. Непонятно было, зачем его куда-то везти, чтобы убить, но сейчас это не играло существенной роли. Сейчас главное – до брата добраться. Если хватит горючего, то с братом на этом же вертолете покинуть Россию навсегда. А горючего должно хватить до Грузии, если не до Турции. Это Алимхан определил по показаниям приборов, которые были перед ним, и посмотреть на указатель через плечо пилота труда не составило. Судьба экипажа при этом была уже решена.

Путь пришлось показывать пальцем, потому что пилоты еще не получили маршрутные карты. Но Алимхан отлично помнил всю карту республики, и уж тем более помнил, где находится база, на которой брат решил зимовать, потому что сам выбирал это удобное во всех отношениях место.

Пилоты страха не показывали, в отличие от бортмеханика, которого Алимхан приковал своими же наручниками к стойке в салоне. Тем не менее командир экипажа выполнял все указания Алимхана, хотя и позволял себе порой хмыкнуть, и, когда Кашаев показывал путь прямо через хребет, командир делал круг, огибая отрог.

– Я сказал – прямо.

– Встречный поток… Видишь, вверх по склону метет. Нас перевернет. – Командир привычно и без натуги перекрикивал шум вертолетного двигателя.

В другом месте командир ткнул пальцем в фонарь кабины:

– Ты что, не видишь, какие там облака!

Алимхан и облака видел, и поземку видел, но не знал, тянет вертолетчик время или правду говорит, и потому резко не возражал. Его умения пилота явно не хватало для правильной оценки. Но в один из моментов, когда, повинуясь горному профилю, машине пришлось изменить курс на девяносто градусов, Алимхан посмотрел вбок и увидел, что следом за ними летят те самые вертолеты, что уже стояли в Ханкале с крутящимися винтами.

– Кто там? – резко крикнул Алимхан и слегка ударил командира экипажа по голове стволом пистолета. – Я же сказал, чтобы нас не преследовали.

– А я здесь при чем? – пожал плечами командир. – Ты пистолетом-то поменьше размахивай! Он у тебя взведен.

– Свяжись с ними.

– Откуда мне знать их волну.

– С диспетчером свяжись.

Командир прижал к горлу ларингофон и стал вызывать диспетчера. Тот ответил, но громкая связь в вертолете не работала, и ответ был слышен только в наушниках шлема.

– Что говорит? – не дожидаясь разъяснений спросил Алимхан.

– Говорит, что группа вертолетов идет со своим заданием в «режиме молчания».

– Что за режим?

Вы читаете Человек без лица
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×