находится галерея Хэйса? — громко спросил он у навалившейся на Гарри дамы.
В ту же минуту Гарри почувствовал, как пальцы Северуса впились в его плечо так, что он ахнул от боли.
— Сейчас вам как раз выходить, Лондон Бридж, дойдете до перекрестка и направо, пройдете по Тули-стрит, мимо больницы, большое такое здание, коричневое, вы увидите, а там налево, — охотно затарахтела женщина, улыбаясь мистеру Снейпу.
Возбуждение схлынуло так быстро, что Гарри забыл о своей проблеме.
— Галерея Хэйса? — удивленно спросил он Северуса. — А мы разве...
— Гарри, пробивайтесь к дверям, — перебил тот. — Иначе не успеем в галерею.
Через несколько минут слегка помятые члены Ордена выбрались на платформу.
— Северус, не понял, зачем нам... — начал Гарри.
— Вы мне скажите, помогло?
— Что? — покраснел Гарри, начиная догадываться. — Откуда вы...
— А я по-другому устроен, как вы думаете, мистер Поттер? — Северус потрогал его плечо: — Больно?
— Нет, ничего, — смущенно улыбнулся Гарри. — Спасибо, — вздохнул он.
— Есть и другие способы, но к вам я не рискнул бы их применить, — пробормотал мистер Снейп, увлекая Гарри к эскалатору. — Ненавижу Трубу, — буркнул он.
Всю дорогу до клиники Северус объяснял, почему он не пользуется кабинетом, как раскладывается диван и что делать, если захлопнулся замок. Возле ступенек, ведущих к главному входу, Гарри наконец, не выдержал.
— Северус, — торопливо сказал он. — Пожалуйста, послушайте... Я хотел утром еще сказать, но... — он полез в карман и вытащил мобильный.
— Сломался? Надоел? Устарел? — мистер Снейп бросил взгляд на часы.
— Нет-нет, все в порядке, — заверил его Гарри. — Просто вчера, когда я был у Гермионы... я ей показал телефон и фотографии... — он начал нервно щелкать кнопки, рука слегка дрожала. — Господи, где они... Фотографии с работы... Вот, — он нашел кадр, снятый им в столовой.
— Гарри, давайте в обеденный перерыв сядем и спокойно посмотрим ваши фотографии.
— Северус, только одна картинка. Ваш крестник и его друг.
Мистер Снейп всмотрелся в экран.
— Это Грегори Гойл, его приятель, — скучающе сказал он. — Зачем они вам?
— Северус... — прошептал Гарри, нервно оглядываясь по сторонам. — Гермиона их узнала. Это те, из парка. Которые ее... У нее истерика была вчера. Я хотел сказать... Мне очень жаль. Ваш крестник...
Северус Снейп заметно побледнел.
— Вы уверены в том, что сейчас мне сказали? Возможно, она ошиблась!
— Нет, — тихо ответил Гарри. — Она не ошиблась. Этому парню она расцарапала лицо. Он сюда приходил. В хирургию.
— Вы кому-то об этом говорили? Еще кто-нибудь знает? Вы сказали, у Гермионы была подруга в гостях?
Гарри замотал головой.
— Нет, подруга быстро ушла, — сказал он, вспоминая бегство Нимфадоры Тонкс: завидев Гарри, медсестра не просидела и пяти минут.
— Ничего себе, — пробормотал мистер Снейп.
Он схватил Гарри за плечи и заглянул в глаза.
— Гермиона будет обращаться в полицию?
— Не знаю. Вчера она сидела и плакала, — Гарри вспомнил лицо подруги в потеках черной туши. — Мы не говорили о полиции, мы... о другом разговаривали.
— Почему вы мне ничего не сказали? Вчера, в ресторане? Почему сейчас? — с какой-то злостью спросил мистер Снейп.
— Я хотел... Но... У вас было такое хорошее настроение, — Гарри всмотрелся в антрацитовые глаза, до дна полные тревоги.
«Ого, как переживает», — мрачно подумал он.
Брови Северуса съехались к переносице.
— Не обсуждайте это ни с кем, я вас очень прошу.
Гарри молча кивнул, повернулся и пошел по лестнице, не оборачиваясь.
* * *
Все утро санитар Поттер был рассеян, задумчив и отвечал невпопад. Убирая в кабинете профессора Люпина, он только сейчас заметил, что доктор всюду держит фотографии Нимфадоры, — на книжной полке, в рамочке на столе, и даже на подоконнике. Еще одну Гарри как-то видел в его бумажнике — когда доктор расплачивался в кассе столовой. Эти фотографии были единственным, что выдавало их связь, — Гарри ни разу не видел каких-то особых проявлений чувств со стороны Люпина и Тонкс, они вели себя, как коллеги, а вовсе не как муж и жена. Тем не менее, что-то подсказывало Гарри, что профессор любит свою жену и наверняка верен ей, как самый настоящий волк. Взгляды, которыми они обменивались во время операций, говорили о том, что они понимают друг друга без слов. Гарри сердито смахнул тряпкой несуществующую пыль с портрета Нимфадоры в изящной стеклянной рамке и со стуком вернул фотографию на полку.
— Осторожно, Гарри, не разбейте, пожалуйста, — произнес доктор Люпин, не поднимая головы от каких-то записей. Это замечание еще больше рассердило Гарри. Чем дальше, тем больше медсестра Тонкс представлялась ему вавилонской блудницей, недостойной такого, как профессор Люпин.
— Гарри, кстати, у нас сегодня на одиннадцатичасовой операции будут присутствовать студенты, если хотите, можете послушать, вместо того, чтобы сидеть в углу, — вдруг сказал кардиохирург.
— Хочу, — взволновался Гарри. — Спасибо, профессор.
Ему хотелось утешить доктора Люпина, сделать для него что-то хорошее, но он только смотрел на него печальными зелеными глазами и нервно крутил в руках тряпку.
— Вы что-то хотите мне сказать? — спросил тот, заметив странное выражение лица юного санитара.
— Нет-нет, ничего, спасибо, сэр, — смешался Гарри, подхватил свой нехитрый инструмент и вышел.
* * *
«Студентами» оказались двое новобранцев немногим старше Гарри, с ними явился пожилой старичок- куратор. Они негромко переговаривались, обступив стол, на котором уже лежала погруженная в сон пятилетняя пациентка. Очередная тетрада Фалло не вызвала у Гарри энтузиазма — операции на открытом сердце с АИК он до сих пор не любил, хотя после памятной истории с обмороком в их отделении не было ни одного смертельного исхода. Предложение доктора Люпина «слушать, о чем говорят», показалось юному санитару странным — он и без того слушал, иногда сам того не желая.
Куратор, очевидно, попутно экзаменовал своих студентов. К удивлению Гарри, оба выглядели растерянными — судя по всему, это было их первое присутствие на подобной операции. На вопросы куратора оба больше мычали, чем давали вразумительные ответы. Старичок-профессор со вздохом перешел к каким-то объяснениям, но ничего нового санитар Поттер пока не услышал — внешние признаки тетрады Фалло он знал без всяких книг: на синюшные губы, уши и ногтевые фаланги детей с сужением аорты он насмотрелся на всю жизнь вперед. Даже по форме пальцев можно было предположить аортальный стеноз — у старших детей пальцы напоминали барабанные палочки.
Он вернулся в свой излюбленный угол на табурет и начал шепотом молиться за Линду — так звали маленькую пациентку. Молиться за себя он в последнее время не мог, и просьбы его грешного сердца к Богу теперь касались только Северуса Снейпа и маленьких пациентов.
Молиться сегодня было трудно — пару раз Гарри поднимал взгляд от чисто вымытой кафельной плитки и встречался взглядом с медсестрой Тонкс. Казалось, выразительные глаза вавилонской блудницы о чем-то просят. Санитар Поттер отворачивался или смотрел в пол, пересчитывая квадратики плитки.
Из предоперационной появился доктор Люпин в сопровождении ассистента, доктора Флитвика, — место доктора Блэка пустовало недолго. Вспомнив обещание «слушать, что говорят», Гарри нехотя приблизился к студентам и стал у них за спиной, прислушиваясь к разговору.
Куратор все не унимался:
— Какие еще клинические проявления тетрады Фалло вы можете назвать? Мистер Лонгботтом, не молчите.
— Тотальный цианоз, — подумав, сказал студент.
— А вы, мистер Финниган, ничего не хотите к этому добавить?
— М-м... — добавил Фииниган.
Молчание затягивалось. Гарри посмотрел на часы — ему казалось, давно пора начать, а не тратить время на всяких гостей отделения.
— Гипоксемические приступы, — шепотом подсказал он.
Мистер Финниган нервно обернулся.
— Гипоксемические приступы, — эхом повторил он.
— И чем же они характеризуются? — продолжал пытку куратор.
— Обмороки и судороги? — предположил мистер Лонгботтом.
— У Линды нет приступов, — робко вставил санитар Поттер. — Это у маленьких чаще бывает. А ей уже пять лет.
Студенты смутились. Судя по всему, им не хотелось думать, что под слоем салфеток лежит живая девочка, а не наглядное пособие по изучению врожденных пороков сердца.
— Ладно, а что с гемодинамикой тетрады Фалло?
— Переполнение малого круга кровообращения? — почесал шапочку Финниган.
— Ты чего, Симус, обеднение большого круга.
— Умники, а? — нехорошим голосом сказал кто-то.
Гарри судорожно припоминал "Анатомию сердца и сосудов".
— Вы вообще спрашиваете, или про Линду? — сказал он.
— Молодой человек, спросили не вас, — буркнул куратор.
— Отчего же, — вдруг вмешался доктор Люпин. — Замечание по существу. Спросите их, от чего зависит гемодинамика в нашем случае.
Студенты сопели в маски. Мистер Финниган оглянулся на Гарри.
— От степени сужения сосудов, — прошептал санитар Поттер.
Анестезиолог, закончив с интубацией и проверив показатели жизненных функций, опять напевал дурацкую песню. Эту песню знало все отделение, включая Гарри, но сейчас шуточки Локхарта казались юному санитару совершенно неуместными — как- никак, в операционной были посторонние. Впрочем, голос у Локхарта был приятный.
— Вот
