пациент лежит под наркозом
С ДМЖП* и митральным стенозом,
Бригада хиругов помытая ждет,
Лишь перфузиолог все никак не идет... Слагхорн, бл..., ты меня слышишь?
— Гилдерой, не позорь отделение, — буркнул Люпин.
Гарри заглянул через плечо мистера Финнигана — тот был пониже ростом, чем его напарник — и увидел, что уже вскрывают стернотомом грудину. Финниган отшатнулся, наступив ему на ногу.
— Перфузиолог наконец появился,
Пьяный слегка, он опять удалился...
Анестезиолог куда-то исчез,
Видать, побежал доставать гемодез.
И тогда самый главный хирург сказал... Ремус, ну? Подпевай!
— Гилдерой, я сейчас и вправду скажу кое-что, — тот вытянул руку, не глядя, и Нимфадора молча подала ему зажим.
Локхарт не унимался:
— И хирург сказал: «Я убью его кохером, я убью его скальпелем,
Зажимом Сатинского или иглодержателем»...
К неудовольствию Гарри, доктор Люпин перестал обращать внимание на анестезиолога. Он повернулся к студентам:
— Наши четыре аномалии: стеноз артерии, ДМЖП, декстрапозиция основания аорты и гипертрофия правого желудочка. Мы собираемся ликвидировать ранее наложенный системно-легочный анастомоз, закрыть заплаткой межжелудочковый дефект, расширить выходной отдел правого желудочка и...
— Кстати, чем воспользуетесь? Ксеноперикардиальным лоскутом? — спросил куратор.
— Нет, предпочитаю аутоперикард, — буркнул Люпин.
— Что это, ксено..? — прошептал мистер Лонгботтом на ухо напарнику.
— А хрен его знает, — отозвался тот.
— Искусственный лоскут, — сказал Гарри, рассматривая Лонгботтома: парень ему нравился.
Локхарт явно строил глазки мистеру Финнигану.
— Анестезиолог с гемодезом вернулся,
И взглянув на хирурга, тихо матом ругнулся.
А какой-то студент вокруг все снует
И с наглою рожею жвачку жуе-ет...
— Мы ничего не жуем, сэр, — вежливо сказал Лонгботтом.
— Вообще есть расхотелось, — Финниган отодвинулся от стола, предоставив Гарри возможность разглядывать, как Линду переводят на искусственное кровообращение.
— Студента-беднягу в момент удалили,
И клапан поставив, предсердье зашили,
Но ассистент, видно, ночью не спал,
На пол с табуретки доктор Флитвик упал...
Кто-то хихикнул. Доктор Флитвик, заменяющий доктора Блэка, был очень маленького роста.
— Локхарт! — сердито выкрикнул Люпин.
— Молчу-молчу, — сказал тот.
— Весело у вас, — заметил мистер Финниган.
— Вам весело? — переспросил профессор Люпин.
Он посмотрел поверх очков-биноклей на студента и тут же наклонился над обвешанной зажимами раной.
— Вам весело! Одного не пойму, зачем вы в кардиохирурги рветесь, молодые люди, — заворчал он. — Подвига захотелось? Денег много? Вы ни черта не знаете, элементарной теории! Или вы еще не определились с будущей профессией? От ваших знаний напрямую зависят человеческие жизни, а вы стоите и мычите! Не читали, как выглядит клиническая картина тетрады Фалло! Санитар стоит, подсказывает, вам не стыдно?
Гарри удивился — может, это не было настоящей волчьей яростью, но доктор Люпин определенно делал успехи.
— Профессор Люпин, — начал куратор, видимо, обиженный за своих студентов. — Будьте снисходительны, мальчики впервые присутствуют...
— В нашей работе нельзя быть снисходительным, — сказал тот. — Поблажек тут никому нет и не будет.
Локхарт скорчил очередную противную рожу и подмигнул Финнигану.
— Осторожно, доктор Люпин студентов и интернов катетерами душит. Поймает в темном углу и душит, душит... — страшным голосом сказал он. — Читайте учебники, молодые люди, а то плохи ваши дела.
______________________________________________________________________
* ДМЖП — дефект межжелудочковой перегородки
* * *
Гарри быстро шел по коридору, вглядываясь в бумаги, переданные Локхартом для доктора Люпина, и так засмотрелся на графики ЭКГ, что буквально врезался в грудь профессора Снейпа.
— Сколько экспрессии, мистер Поттер, — с кривой улыбкой сказал мистер Снейп.
— Северус... — слабо улыбнулся Гарри.
— Я вас ждал на обед, а вы...
— Тетраду Фалло до трех часов оперировали, — пожаловался юный санитар.
— Вы на меня сердитесь? — Северус всмотрелся в усталое лицо молодого человека. — Убежали, не попрощались даже.
— Я не сержусь, за что? — пожал плечами Гарри. — Я не имею права, Драко — ваш крестник, и вы его любите, — тихо прибавил он.
«И готовы покрывать его преступления», — подумал он, но промолчал.
— Гарри, мы об этом потом поговорим, — нахмурился мистер Снейп. — Не здесь и не сейчас. Вы уже домой?
— К вам.
— К нам!
— Северус...
— Гарри, что не так? Я чувствую, что-то не так. У вас все эмоции на лице написаны. В том числе — осуждение.
— Вы сами сказали, не здесь и не сейчас, — сурово прервал его Гарри.
Мистер Снейп шевельнул бровью.
— Вы быстро учитесь, — хмуро сказал он, рассматривая серьезное лицо юного санитара. — Надеюсь, когда-нибудь вы научитесь тому, что нельзя ставить диагноз, не видя полной картины, — холодно сказал он, развернулся и быстрыми шагами пошел по коридору.
* * *
32. Визит любящего отца
Дом на Ноттинг Хилл встретил Гарри тишиной, чистотой и одиночеством. Последнее было особенно ощутимо. Гарри вымыл руки, прошел в кухню, задумчиво открыл и закрыл холодильник. Есть не хотелось. Не хотелось вообще ничего. Он с тоской подумал о счастливчиках, оставшихся в клинике: лучше спать урывками на жесткой кушетке, пусть даже совсем не спать, чем возвращаться домой в обитель одиночества. Странно, думал Гарри, казалось бы, к одиночеству он привык. После приезда в Лондон он совершенно не испытывал беспокойства, когда жил один.
Наверное, дом слишком велик, решил он, бесцельно слоняясь по комнатам. Без Северуса все казалось скучным и безжизненным. Он поднялся наверх, в профессорский кабинет. Ему до сих пор не верилось, что эта замечательная комната теперь в его распоряжении. Кабинет был небольшой, но уютный. Диван, кресло, письменный стол с компьютером, стеллажи книг и шкаф составляли обстановку «зеленой комнаты», как мысленно назвал ее Гарри, — обои, шторы, диванные подушки пастельно-зеленых тонов гармонично сочетались с мебелью цвета корицы.
Северус сказал, что кабинетом не пользуется с тех пор, как перестал брать работу домой. Что это за работа, Гарри представлял себе плохо, хотя заметил, что и профессору Люпину приходится возиться с бумагами или сидеть за ноутбуком. Насколько он понял, Северус занимался дополнительными исследованиями, в частности, анализом методов реконструкции клапанов сердца. К удивлению Гарри, клапаны оказались лишь каплей в море: на полках стеллажа он обнаружил несколько солидных монографий, автором которых оказался профессор кардиоторакальной хирургии, доктор медицинских наук, почетный член Королевского Общества Хирургов Великобритании, член Академии медицинских наук С. Т. Снейп. Пролистав монографию «Стратегии снижения риска кардиальных осложнений при сосудистых операциях», молодой человек не понял практически ничего, зато обнаружил, что профессор был почетным членом еще дюжины ассоциаций. «Для дипломов не хватило бы стен в кабинете», — подумал Гарри. Как он случайно выяснил, доктор Люпин держал дипломы не для себя, а для успокоения родителей пациентов. Профессор С. Т. Снейп не удосужился позаботиться о спокойствии пациентов: на стене его кабинета в Лондон Бридж красовался только детский рисунок на кнопке — улыбающееся сердце с глазами, носом и бровями. Гарри заметил, что лежащие в их отделении дети редко изображают сердце так, как их здоровые сверстники. На их картинках сердца были гораздо ближе к анатомическим, чем к символу дня Валентина.
Гарри перелистал еще одну монографию, почувствовал себя полным болваном и вернул книгу на место. В его голову уже не в первый раз закралась мысль взять кредит на обучение в медицинском колледже. Он решил поговорить об этом с профессором Люпином. Обсуждать вопрос о колледже с Северусом он пока не хотел: наверняка тот изобретет очередную благотворительную аферу.
Гарри весь день ждал звонка, но телефон молчал. Трижды он набирал номер Северуса, и все три раза натыкался на автоответчик. Возможно, профессор был на операции. Но время шло, и мысль о том, что он просто не хочет брать трубку, колола сердце Гарри тонкими иголочками обиды.
Размышляя о том, что неплохо было бы выйти и полить чудесный цветник миссис Уизли, Гарри прошел в спальню Северуса и выглянул в окно — оттуда был виден сад и задний двор. В шезлонге, недалеко от границы двух участков, нежился в лучах заходящего солнца пастор Риддл. Юноша сердито захлопнул окно: поливать цветы мгновенно расхотелось. Он вернулся в кабинет — тот был расположен напротив профессорской спальни, с окнами, выходящими на Ноттинг Хилл. Гарри заметил, что если не закрывать обе двери, то со своего лежбища ему видна часть большой кровати мистера Снейпа. Плохо это или хорошо, он пока не знал.
Он лег на диван и принялся пересматривать видеосъемки последних операций,
