LSD. Галлюциногены, психоделия и феномен зависимости

целостности которого и было необходимо Таинство Просвещения — Крещение), было постепенно ограничено «словесным портретом» — описанием себя с помощью собственного разума, то есть именно тем, что М. Мид назвала «Я»-концепцией.

Однако представление рассудка о собственном «Я» и, в частности, профессиональная идентификация — достаточно узкая, а следовательно, весьма хрупкая и неустойчивая конструкция (как в случае с приемом LSD нашим пациентом — немолодым слесарем), и при ее разрушении возможно все, вплоть до безумия.

В качестве примера давайте возьмем такую привычную для автора парадигму, как система идентификации «Я — психиатр».

Представим себе, что на прием к врачу-психиатру, взращенному советской школой психиатрии, попадает пациент — православный монах или священник. Кстати, ситуации, когда священника, в связи с запретной «религиозной пропагандой», принудительно помещали в психиатрическую больницу, были отнюдь не редкостью.

Итак, священник рассказывает человеку в белом халате об опыте своего религиозного преображения — обращения в веру.

Если психиатр будет интерпретировать рассказ священника с позиций своих профессиональных знаний и начнет лечить его от «религиозного бреда» препаратами, предназначенными для терапии шизофрении, то он имеет все шансы необратимо искалечить психику священника. Понимание этого факта противоречит медицинской совести — Гиппократову принципу «не навреди!».

Если же профессионал захочет поступить по-другому, то будет вынужден признать нормой переживания священнослужителя, которые полностью противоречат материалистическому мировоззрению того же врача. Возникнет кризис психиатрически узких рамок профессионального взгляда на мир.

Врач в результате будет вынужден либо изменить свое обусловленное профессией мировоззрение, включив в него бытие трансцендентного (то есть сделать шаг к вере), либо… сойти с ума. С точки зрения его коллег, принятие психиатром веры в результате бесед с пациентом-священником будет безумием в любом случае.

Из схемы видно, что мировоззрению врача как бы недостает вертикали. Отсутствует духовное измерение — вектор, благодаря которому чувство «Я» может расшириться и вобрать в себя непривычное мировоззрение. Если «Я» ограничено лишь разумом («Я»-концепцией), оно закрыто для чувств и взглядов другого человека. Такое «Я» лишено гибкости, оно может принимать иные взгляды на мир, только полностью разрушая свои собственные.

Тайной мечтой любого психиатра (автор сам психиатр) является доступ к некоему универсальному знанию, которое позволяло бы врачу управлять душой другого человека. Скорее всего, именно поэтому были так популярны среди профессионалов взгляды Скиннера и ему подобных. Многие специалисты тратят на поиск таких знаний долгие годы, обучаясь все более и более современным методам психотерапии в надежде на обретение универсальной «отмычки» к чужим душам. Это — «психотерапевтический» вариант поиска «философического камня» — общечеловеческой потребности в чуде…

Врачи-профессионалы, специалисты по болезням человеческой души, вслед за другими героями эпохи Просвещения очень многое перепутали.

Врач или психолог призваны помогать душе другого человека, а вовсе не управлять ею. Для того чтобы пытаться управлять, человек должен накапливать интеллектуальные знания. Они способны расширить его рассудочную «Я»-концепцию. Для того чтобы помогать, необходимо расширять и укреплять чувство «Я» — то, что христиане называют образом Бога в человеческой душе. Лишь «Я»-чувство способно принести ощущение сопричастности к судьбе другого человека.

Управлять можно лишь вещами. Помогать можно только людям.