истребить?
– Вы что, не знаете, что с вашим собственным народом?
– Прошу, расскажи мне!
– Сеорда-силь обитают в Великом Северном лесу. Мой народ туда не ходит. Мы на сеорда не охотимся. Говорят, что их очень боятся. Даже сильнее, чем лонаков.
– Лонаки? Стало быть, они сумели пережить приход твоих сородичей. Мне следовало бы знать, что верховная жрица отыщет путь…
Она снова обратила на него свой незрячий взгляд. Ощущение того, что его изучают, было головокружительным, и вместе с ним ярко вспыхнуло чувство, что что-то не так. Но сейчас это чувство было иным – не столько предупреждением об опасности, сколько ощущением растерянности, как будто Ваэлин вскарабкался на скалу и застыл, ошеломленный разверзшейся пропастью.
– Ага, – сказала Нерсус-Силь-Нин, склонив голову набок. – Ты способен слышать песнь своей крови.
– Моей крови?
– То чувство, которое ты только что испытал. Ты ведь испытывал его и прежде, да?
– Несколько раз. В основном в момент опасности. Оно уже не раз… спасало меня.
– Значит, тебе повезло, что ты столь Одаренный.
– Одаренный?
Ваэлину не понравилось, как она это сказала: в слове «Одаренный» чувствовался особый вес, от которого ему сделалось не по себе.
– Да ведь это же просто инстинкт выживания. Он наверняка у всех людей есть.
– У всех-то у всех, но далеко не все способны слышать его столь отчетливо. И в мелодии песни крови есть нечто куда большее, чем просто предупреждение об опасности. Со временем ты изучишь эту музыку как следует.
«Песнь крови?»
– Вы хотите сказать, что я каким-то образом одержим Тьмой?
Ее губы дернулись в слабой усмешке.
– Тьмой? Ах, это то название, которое твой народ дает всему, чего боится и что он отказывается понимать! Песнь крови может быть темной, Бераль-Шак-Ур, а может и воссиять ярче солнца.
«Бераль-Шак-Ур…»
– Отчего вы меня так называете? У меня есть свое собственное имя!
– Люди, подобные тебе, собирают имена, как боевые трофеи. Не все имена, что ты получишь, будут столь хороши, как это.
– А что оно означает?
– Мой народ верит, что ворон – провозвестник перемен. Когда тень ворона проносится над твоим сердцем, твоя жизнь меняется, а к добру или к худу – то неведомо. «Ворон» по-нашему – Бераль, а «тень» – Шак. И ты, Ваэлин Аль-Сорна, воин, служаший Вере, носишь имя Тень Ворона.
То чувство, которое она назвала «песнью крови», по-прежнему жгло его изнутри. Теперь оно сделалось сильнее. Не то чтобы оно было неприятным, но это заставляло Ваэлина держаться настороже.
– А твое имя?
– Я – Песнь Ветра.
– Мой народ верит, что ветер способен приносить Извне голоса Ушедших.
– Тогда твоему народу известно больше, чем я думала.
– А это место, – Ваэлин указал на прогалину, – оно находится в прошлом, да?
– Отчасти. Это мое воспоминание об этом месте, заточенное в камне. Я поместила его туда, потому что знала, что однажды ты явишься и коснешься камня, и тогда мы встретимся.
– А давно это было?
– За много-много лет до твоего времени. Эта земля принадлежит сеорда-силь и лонакам. Но скоро
