Воцарилось молчание. Взгляды двух мужчин скрестились, а Ваэлин внезапно сделал открытие: «Они же ненавидят друг друга! Король и аспект Шестого ордена друг друга на дух не переносят».
– Скажи, брат, – продолжал король, обращаясь к Ваэлину, но не сводя глаз с аспекта, – как ты думаешь, что сделает владыка фьефа, услышав о том, что я арестовал его сына и приказал явиться в столицу?
– Я с ним не знаком, ваше величество…
– Он не особо сложная личность, Ваэлин. Ну, рассчитай. Смею предположить, тебе досталось достаточно ума от твоей матери.
Ваэлин обнаружил, что ему не нравится, как король то и дело поминает его мать, однако же заставил себя ответить:
– Он… разгневается. Он воспримет ваши действия как угрозу. Он насторожится, примется собирать войска и усилит охрану границ.
– Хорошо. Что он сделает еще?
– Похоже, у него только два выхода: либо повиноваться вашему приказу, либо проигнорировать его и готовиться к войне.
– Ошибаешься. Есть и третий: он может напасть первым. Пустив в ход все свои силы. Как ты думаешь, сделает ли он это?
– Сомневаюсь, что у Кумбраэля достаточно сил, чтобы противостоять королевской страже, ваше величество.
– Да, ты прав. Настоящей армии у Кумбраэля нет, всего несколько сотен стражников, преданных владыке фьефа. Зато там есть тысячи крестьян-лучников, к которым можно воззвать при нужде. Вот это силища грозная. Мне самому пару раз доводилось попадать под ливень стрел, я знаю, о чем говорю. Но ни конницы, ни тяжелой пехоты там нет. На самом деле у них нет шансов атаковать Азраэль или выстоять против королевской стражи в открытом бою. Владыка фьефа Кумбраэль звезд с неба не хватает, однако же он унаследовал достаточно мозгов от своего отца, чтобы не забывать о своей слабости.
Король снова улыбнулся, отвел взгляд от аспекта и успокаивающе махнул рукой.
– Да не тревожьтесь вы, Арлин! Через пару недель владыка фьефа пришлет гонца с подобающе униженными извинениями за то, что не сумел явиться лично, и правдоподобным, хотя и не особенно убедительным объяснением этих писем, вероятно, в сопровождении сундучка, набитого золотом. Мой благоразумный и миролюбивый сын убедит меня отменить приказ и отпустить пьянчужку на волю. После этого владыка фьефа уже вряд ли станет вручать пропуска фанатикам-отрицателям. А главное, отныне он будет помнить свое место в Королевстве.
– Следует ли понимать это так, что вы, ваше величество, уверены в том, что автор писем – именно владыка фьефа? – спросил аспект.
– Уверен? Нет. Но это представляется вероятным. Быть может, лорд и не такой фанатик, как те глупцы, с которыми брат Ваэлин покончил в Мартише, но его бог и для него – слабое место. Быть может, он тревожится из-за того, отведут ли ему местечко на Вечных равнинах – теперь, когда ему перевалило за пятьдесят. В любом случае, писал он эти письма или не писал, разница невелика: проблема в самом факте их существования. Раз уж они выплыли на свет, выбора у меня не было: следовало действовать. По крайней мере, так владыка фьефа будет чувствовать себя обязанным моему сыну, когда тот взойдет на трон.
Король быстро осушил свой бокал и встал из-за стола.
– Ну, довольно о политике. У меня к вам, братья, есть другое дело. Идемте.
Он поманил их за собой в небольшую соседнюю комнатку. Украшена она была не менее богато, однако вместо картин и гобеленов стены здесь были увешаны мечами, сотней или даже больше сверкающих клинков. Было там несколько азраэльских, но были и многие иные, каких Ваэлин никогда не видел. Большие двуручные мечи почти шести футов в длину. Кривые, как серп, сабли, чьи лезвия представляли собой почти полукруг. Длинные и тонкие, похожие на иглы рапиры, лишенные режущей кромки, с чашевидными гардами. Мечи с клинками из золота или серебра – при том, что металлы эти слишком мягкие и толку от такого оружия немного.
