местному священнику. Пусть прочтет подобающие слова.
Каэнис бросил неуверенный взгляд на принца.
– И узурпатора тоже?
– И его тоже.
– Людям это не понравится.
– Меня ни на собачий пук не интересует, что им понравится, а что нет!
Ваэлин вспыхнул, понимая, что его гнев вызван чувством вины из-за Алюция.
– Вызови добровольцев, – со вздохом сказал он Каэнису. – Двойную порцию рома и по серебряной монете первым двадцати, кто вызовется.
Он поклонился принцу Мальцию.
– С вашего разрешения, ваше высочество, у меня есть еще одно дело…
– Вы, я так понимаю, отрядили своих лучших всадников? – спросил принц.
– Брата Норту и брата Дентоса. Если все сложится удачно, королевский приказ окажется в руках владыки битв в течение двух дней.
– Это хорошо. Было бы жаль, если бы все это оказалось впустую.
Ваэлин воочию увидел перед собой серьезное лицо Алюция, раскрасневшееся от усталости после еще одного часа неуклюжих попыток овладеть мечом.
– Мне тоже, ваше высочество.
Его кожа была мертвенно-бледной, влажной и липкой на ощупь, черные волосы липли к мокрому от пота лбу. И то, как ровно вздымалась и опадала его грудь, ничуть не уменьшило чувство вины, испытываемое Ваэлином.
– С ним скоро все будет в порядке.
Сестра Шерин положила руку на лоб Алюцию.
– Лихорадка быстро унялась, шишка на лбу уже рассасывается, и, видите…
Она указала на закрытые глаза мальчика, и Ваэлин увидел, что глазные яблоки ворочаются под веками.
– Что это значит?
– Ему что-то снится, так что, скорее всего, мозг не поврежден. Через несколько часов он очнется, и ему будет очень плохо. Но он очнется.
Она встретилась глазами с Ваэлином и улыбнулась ясной, теплой улыбкой.
– Я очень рада видеть вас снова, Ваэлин.
– И я вас, сестра.
– Похоже, вы обречены вечно меня спасать!
– Если бы не я, вы бы вообще не оказались в опасности.
Он окинул взглядом пиршественный зал, который сестра Гильма превратила во временный госпиталь. Сестра Гильма сидела у очага и от души хохотала над Джанрилом Норином, бывшим учеником менестреля, зашивая ему рану на руке, пока он потешал ее одной из самых своих фривольных частушек.
– Мы можем поговорить? – спросил Ваэлин у Шерин. – Я хотел бы побольше узнать о том времени, что вы провели в плену.
Ее улыбка несколько потускнела, однако она кивнула:
– Да, конечно.
Он вывел ее на стены, подальше от любопытных ушей. Внизу, во дворе, солдаты деловито грузили на подводы трупы кумбраэльцев, обмениваясь натянутыми, но забористыми шуточками среди застывающей крови и костенеющих тел. Судя по тому, как неуверенно передвигались некоторые из них, Каэнис распорядился выдать дополнительную порцию рома заранее.
– Вы их похороните? – спросила Шерин. Ваэлин был удивлен тем, что в ее голосе не слышалось ни потрясения, ни отвращения, но сообразил, что жизнь целительницы приучила ее к виду смерти.
– Я счел это правильным.
