предстоит так же красться по коридорам и ребром ладони сражать зазевавшихся охранников.
Тимур перевернулся на живот и подпер кулаками щеки. Вчерашний охранник… какой-то он был странный. Конечно, Тимур прекрасно понимал, что у роботов не бывает странностей и вообще эмоций. Они все одинаковые, как компьютеры на двух ногах. Но он готов был поклясться, что у механического охранника что-то было на уме… то есть в оперативной памяти… или что там у него в этой угловатой голове, обшитой заплатами сереющей искусственной кожи.
Тимур приподнялся на локтях и бросил осторожный взгляд на шкафчик. Стараясь не произвести ни звука, он соскользнул с высокой жесткой кровати и прошлепал через всю комнату к шкафчику. Помедлил. Затаил дыхание. Зажмурился и рывком распахнул дверцу.
Тимур не сразу открыл глаза: пришлось себя уговаривать, что он не расстроится, даже если сумочка пропала. Наконец, прижимая рукой колотящееся сердце, он медленно расклеил глаза – и полез рыться в шкафчике, на полках, где автомат-нянечка уже разложила его нехитрые вещи: кроссовки, куртку, футболку… Тимур раздвинул вешалки, заглянул на темное дно. А, вот и она.
Тимур с облегчением вздохнул, вытянул из-под сложенных вещей сумочку и забрался с ногами на кровать, раскладывая на ней свои сокровища. Планшетка с письмами отца. Коллекция пластмассовых астронавтиков, которых он привозил маленькому Тимуру из рейсов. Ему бы теперь в голову не пришло с ними играть. Но это было все, что у него осталось от прошлой жизни.
В коридоре раздались тяжелые шаркающие шаги. Тимур запихал все обратно в сумочку, сунул ее под матрас и замотался в одеяло по самый нос. Закрыл глаза и не спеша, с расстановкой засопел.
Шаги остановились у двери. Подошедший позвякал чем-то стальным и принялся царапать дверную ручку. Та заскрипела и медленно начала поворачиваться. Тут Тимур не выдержал.
– Кто это? – крикнул он. – Отвечайте! – Он хотел добавить – «Я дорого продам свою жизнь!», но передумал.
Ручка заскрипела и повернулась. Полоска света упала на мягкий линолеум палаты. Ее пересекла тяжелая механическая тень.
Робот шагнул к кровати. Тимур непроизвольно отодвинулся, но тут же взял себя в руки. За окном начинало светать, и в сером предутреннем полумраке охранника было трудно разглядеть. Он стоял рядом с кроватью, неподвижный, со сжатой в кулак левой клешней.
Наконец в динамиках затрещало, и послышался автоматический голос, как у автоответчика:
– Твой друг сейчас в лаборатории. Ты знаешь, где это?
– Нет, – выдавил Тимур.
С чего он ему все это рассказывает – наверное, хочет поиздеваться. Ничего. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Тимур гордо посмотрел в красные лампочки-глазки охранника.
Тот между тем заговорил:
– Второй коридор налево, третья дверь, по лестнице вниз до подвала. Там по коридору мимо стеклянной комнаты, третий бокс. Запомнил? Повторить?
– Повторите, пожалуйста, – сиплым от волнения голосом попросил Тимур.
Робот повторил. Но Тимур не поверил ни единому слову, хотя робот и заставил его повторить дорогу два раза. Это, конечно же, была ловушка. Но роботу он об этом не сказал.
Робот тем временем замолчал и стоял посреди комнаты, глядя в пространство. Тимур ждал. Наконец медленно, как будто против воли, охранник протопал к окну и поднял жалюзи. И замер.
– Бегите, – наконец прохрипел голос в динамике. Железная рука поднялась, робот потянулся к створке оконной рамы. Открыл зарешеченное окно и потянулся рукой кверху, к замку решетки. Ему было не достать. Охранник нагнулся и нажал возле колена кнопку. Гул трансформатора усилился, и ноги робота медленно начали удлиняться; он рос и рос, держа поднятую руку на весу, пока не дотянулся стальной клешней до замка.
Своим ключом охранник отпер решетку окна, подвигал туда-сюда, чтобы убедиться, что она открывается. Затем прикрыл ее снова и закрыл окно, так что со стороны ничего не было заметно. Тимур напружинился в кровати, уперся руками, подался вперед, чтобы ничего не пропустить.
