Рауру сначала обошел крепость вокруг, держа копье наготове. На поясе нео висел широкий тесак – если придется метнуть копье, клинковое оружие мигом окажется в освободившейся лапе. Конечно, воин из однорукого старика не ахти какой, но седой Рауру был готов продать свою жизнь как можно дороже, прихватив шкуру врага как подарок в шалаш вечного и мудрого Старца. Воин, хоть и бывший, не может прийти к Вечному костру без подношения – шкуры убитого в бою врага.
Осмотрев крепость и не найдя какой-либо опасности, нео шагнул в пролом стены и оказался внутри широкого двора с высоким разрушенным домом посередине. Что бы здесь ни произошло, случилось это давно. Весь двор крепости зарос высокой, по пояс, травой и даже небольшими деревцами. То тут, то там взгляд Рауру натыкался на выбеленные кости людей, нео и каких-то большеголовых и одноглазых тварей, напоминавших шамов.
Старик присел за большим камнем и стал наблюдать, а главное – слушать. Сидел нео достаточно долго, но не услышал ни жужжания пчел, ни свиста и цоканья лап стальных сколопендр, ни визга возящихся крысопсов. Ничего, только завывание ветра да шелест листвы деревца, что росло неподалеку.
Поднявшись с земли, нео содрогнулся от боли в затекших мышцах и ломоты в старых костях. Да уж, миновало то время, когда мог сидеть в засаде от заката до рассвета, поджидая врага. Разогнув затекшую спину, Рауру направился к большому полуразрушенному строению из красных камней. Возле его стены что-то блеснуло в лучах выглянувшего из-за туч солнца, привлекая внимание старика. Нео, опираясь на копье как на клюку, проковылял ближе.
Привалившись спиной к стене, на земле сидел скелет, оскалившись в щербатой улыбке. Останки кио. Выбеленные ветром кости отливали металлом и сверкали на солнце. В груди скелета чернела большая дыра с оплавленными краями. Но не это привлекло внимание Рауру, а руки трупа. Из запястий мертвого кио торчали выдвинутые до предела обоюдоострые штыки.
В другой ситуации старика такая находка очень обрадовала бы. Крепчайшие и острейшие клинки, способные разрезать что угодно… На них можно выменять целое стадо туров или несколько жен. Но на что они ему теперь?..
Подумав несколько мгновений, нео положил копье на землю, нагнулся, кряхтя, попробовал остроту одного клинка – и тут же отдернул руку с порезанным пальцем.
– Что ж, пожалуй, один возьму, два таскать с собой невесть сколько тяжеловато будет.
Усмехнувшись про себя, нео принялся тянуть руку скелета. Ничего не произошло, тяжелая рука не отделилась от остальных костей. Тогда, достав широкий тесак из-за пояса, Рауру с силой ударил несколько раз, метя в сочленение локтя, туда, где округлый сустав крепился к остальным костям руки. Каждый удар оставлял на лезвии тесака глубокие вмятины.
Основательно вспотев, нео все-таки отрубил конечность у скелета. Осмотрелся по сторонам, не привлек ли он шумом каких-либо гостей. Нет, все по-прежнему тихо. Лишь далеко в небе мерцали молнии.
«Скоро будет дождь, нужно торопиться», – подумал Рауру. Мельком взглянув на результат своего труда, сложил получившуюся дубину с острым навершием в заплечный мешок из шкур. Оставив теперь уже однорукий скелет позади, старик продолжил свои поиски.
Тихо потрескивал костер. Пролом в стене здания, ставший входом, занавесили сшитым из шкур покрывалом, защищаясь от завывающего ветра и скрывая отблески костра от четвероногих и двуногих хищников. Выставленное в очаг на заостренных палочках нарезанное ломтями вяленое турье мясо шипело сочившимся жиром и испускало дурманящий аромат. Было тепло и напоминало дом. Поев поджаренного мяса, Грром, и Рри, свернувшись в один мохнатый клубок, уснули на охапке сухой травы.
Рауру нашел эту пещеру, образовавшуюся из-за рухнувшего перекрытия внутри крепости. Также он обнаружил большой лаз на второй этаж – закупоренную камнями и плитами комнату. В ней можно было спрятаться, ежели что.
Старый нео сделал глоток из бурдюка с настоем перца и кровяных яблок, закусил собачатиной и углубился в размышления:
«Что делать дальше, куда идти? Сбежали из племени, как велел Грраст. Старый друг Грраст… как же так случилось? Почему племя не воспротивилось Гррагу, сколопендры его дери! Тупые ублюдки, вечно
