пытаются собрать все вместе, прежде чем начнут затягивать петлю на моей шее.
– Все так плохо? – нахмурился я.
Я никогда не был близок со своим отцом, но мне не нравилась мысль о его потере. Я уже, б…ь, достаточно потерял.
– Да, все так плохо, – сказал он. – Не так легко избежать этого, как должно было бы быть. Мы могли бы купить себе свободу чем-нибудь, но сила и уважение в организации, похоже, сейчас имеют меньшее влияние, чем даже наши деньги.
Я удивленно посмотрел на него, потрясенный, что у него и у меня больше общего, чем я думал.
– Можно кое-что спросить? – поинтересовался я, захлопывая дверь, проходя внутрь и садясь.
– Конечно, – ответил он, опускаясь на свой стул и с любопытством глядя на меня.
– Ты сожалеешь о своей инициации? – спросил я.
Он поколебался, обдумывая мой вопрос и, возможно, размышляя, что заставило меня спросить.
– Нет, не могу так сказать. За свою жизнь я сделал множество ошибок, но дать клятву ради твоей матери… Я просто не могу сожалеть об этом. Я бы хотел, чтобы все было по-другому, хотел бы, чтобы мне не пришлось делать этого, но факт остается фактом – я это сделал. Это было необходимо, и я сделал бы это еще раз, не задумавшись, – сказал он. – Знаешь, я разозлился, когда Эсме рассказала мне, что ты сделал, и, так же сильно, как я ненавижу это, я принимаю это, сын. Фактически, я не удивился, учитывая, кто твои родители. Это то же самое, что я сделал для твоей мамы, и то же самое, что она сделала для Изабеллы. Это генетическое, я думаю – это в твоей ДНК. Ты, в конце концов, когда-нибудь и каким-нибудь образом пожертвовал бы собой ради нее. Ты сын своей матери.
– Да, и, очевидно, я и твой сын тоже, – пробурчал я. – Человек чести и все такое.
Он улыбнулся, покачав головой.
– Очевидно, – сказал он. – Так, и почему ты меня спросил? Ты сожалеешь…
– Нет, – быстро сказал я. – Я люблю ее, и никогда не буду сожалеть об этом. Я, б…ь, сделаю для нее все. Просто… о Боже… Я знаю, что это было необходимо, и все, но не могу отделаться от чувства, что я облажался.
– Я понимаю, – ответил отец. – По сей день я чувствую, что это путь за грань. Я инициировался, чтобы спасти твою маму из рабства, и все, что я получил в конечном итоге – это затянул петлю еще больше. Я забрал ее из одного опасного мира в другой, и, хотя она стала лучше одеваться и получила другое имя, с прошлым сильного различия не было. Я любил твою маму, и всегда буду любить, но думаю, что самой большой моей ошибкой было не отпустить ее. Она так и не стала свободной по- настоящему, не вышла в мир, где никто не знал, кем она была.
ДН. Глава 72. Часть 6:
Он помолчал минуту, опять постукивая пальцами, и я в шоке глядел на него.
– Не пойми меня неправильно, я не променял бы годы, проведенные с твоей матерью, ни на что, и могу сказать то же самое про вас, мальчики. Вы – единственное, что я сделал в жизни правильного. Но я никогда не прощу себе, что не дал ей шанса жить собственной жизнью. Она никогда не жила несвязанной, и, если честно, я даже не уверен, что она хотела бы этого, но смысл в том, что я не дал ей этого шанса. Я знаю, что она любила меня, и я знаю, что вы, мальчики, делали ее счастливее, чем она представляла себе, но не думаю, чтобы она осознавала, что у нее был другой выбор. Я пожертвовал собой, чтобы дать ей выбор, и никогда не сказал, что он у нее был. Я не могу удержаться и думаю все эти годы, как сложилось бы все, если бы я отпустил ее.
– Она никогда не оставила бы тебя, – сказал я, покачав головой. – Она слишком любила тебя.
– Она не знала ничего лучше, – сказал он. – И это действительно так. Я виню за это себя. Оглядываясь назад, я чувствую, что у нее просто не было выбора, кроме как оставаться со мной.
– Вот поэтому я и чувствую, что облажался,– тихо сказал я. – Изабелла спросила, как может она быть свободной, если не свободен я, и я даже не осознавал до этого времени, что именно сделал. Я
