Напряжение тут же вернулось, у меня скрутило живот. Над столом нависла некомфортная тишина, и я встал, уходя от них подальше. Надежда внутри меня так и грозила сжечь мозг, она словно насмехалась надо мной.
Я присел у барной стойки, и попросил бармена принести мне водку. Он принес мне две стопки, я опрокинул их в себя. Он наливал мне третью, когда стул рядом со мной скрипнул, и я напрягся, увидев Эмметта. Он не смотрел на меня, как будто не узнавая, вместо этого он попросил бармена налить и ему порцию. Он быстро опустошил рюмку и скривился, его тело вздрогнуло, когда он застонал.
– Не знаю, как, б…ь, ты пьешь это прямо из бутылки, – сказал он, кивая, чтобы рюмку опять наполнили.
Я быстро выпил свою, и когда подошел бармен, он наполнил обе, поставив перед нами бутылку.
– Тело вскоре привыкает, – сказал я, выпивая еще одну порцию. – Уже почти не чувствую жжения. Идет легче, чем вода.
– Эх, – сказал он, выпивая водку.
Он опять скривился, из груди у него вырвался хрип, и он со стуком поставил рюмку назад на стойку. Я хихикнул и наполнил обе посудины, поднимая свою, но Эмметт не последовал моему примеру. Чуть позднее он просто поднял рюмку и начал ее взбалтывать, внимательно рассматривая содержимое.
– Давай уже, говори, – пробормотал я, наполняя стопку.
Он хихикнул, качая головой.
– Не вижу смысла, – сказал он, прежде чем опрокинуть в себя водку.
Он попытался сдержаться, но все равно вздрогнул.
– Твои страдания убьют любой юмор.
– Я в порядке, – выдавил я, беря бутылку.
Я хотел налить ему, но он остановил меня, качая головой. Я пожал плечам и просто поставил бутылку назад.
– Ты чертовски хороший лгун, но меня ты не обманешь, – ответил он, впервые за время разговора поворачивая ко мне голову. – Я знаю, что тебе плохо. Это легко заметить.
– Ну и отлично, но с этим ничего не поделаешь, так что прекращай это обсуждать, – пробормотал я.
– Она ни с кем из нас больше не общается, – сказал он, снова отворачиваясь.
Он поднял подстаканник и поставил его ребром, пытаясь раскрутить. Он выглядел скучающим, но я видел по выражению его лица, что он просто размышлял, что именно, б…ь, можно мне говорить.
– Раньше мы ее слышали, время от времени получали короткие сообщения, где она передавала приветы, а еще она слала открытки по почте. Б…ь, я даже получил от нее пару электронных писем, когда она освоила компьютер. Но несколько месяцев назад это прекратилось.
Я удивленно уставился на него, пытаясь понять.
– Что-то случилось? – нерешительно спросил я, думая, почему контакт оборвался.
Я пытался справиться с паникой, не желая пугаться заранее, но, б…ь, в голове крутились худшие сценарии.
– Она в порядке, да?
– Да, она в порядке, – сказал он. – Или я думаю, что в порядке. Не скажу точно, я же с ней не разговариваю. Но Алек поддерживает с ней общение.
– А Джаспер? – спросил я. – Разве в школе он ее не видит? Он что, не может по-прежнему присматривать за ней?
Он фальшиво рассмеялся.
– Джаспер тоже от нее ничего не слышит. Он даже не знает, где она. Именно поэтому он избегает с тобой бесед, он чертовски боялся даже сидеть рядом с тобой. Он все ждет, когда ты ему врежешь. Он думает, что потерпел поражение, но я постоянно повторяю ему, что это и должно было случиться. Ты выпустил маленькую птичку из клетки, вытолкнул из ее удобного гнездышка, и она сделала именно то, что должна была.
