Я уставился на нее. Ее слова повергли меня в шок. Я ожидал услышать что угодно, только не такое.
– И это не было самой травмирующей вещью, которую ты видела?
– Нет. Смерть не наносит такой травмы. Ты не видишь ее каждый день. И к этому можно было привыкнуть. А ужасное в этом было то, что это был единственный человек моего возраста. До того, как я приехала к вам, я никогда не видела подростков.
– Так что же было самым травмирующим? – спросил я, проклиная свое любопытство.
– Видеть, как насилуют мою мать. Я не понимала этого. Я могу понять и привыкнуть к физическому насилию, а вот к сексуальному… Я очень чувствительно к этому отношусь, возможно, я немного наивна. Я толком не могла сочувствовать, потому что не совсем понимала, что она чувствовала при этом, но было видно, что она ненавидит все это. А Чарли всегда выглядел счастливым. Мне было всего пять, когда я впервые увидела это. И это стало травмой для меня. Это мое единственное представление о сексе. Больше всего на свете я боюсь насилия.
Я сидел тихо и пытался переварить слова, которые я только что услышал. Я был очень благодарен фармацевтической компании за замечательные таблетки, благодаря которым я узнал все это.
– Здесь с тобой такого никогда не случится. Ты должна знать это. Так, ты поняла? Никто из нас не посмеет сделать этого с тобой. А, если кто-то другой попытается… черт, я убью его, – сказал я. Мой голос был низкий и жесткий.
Одна лишь мысль о том, что кто-то посягает на нее против ее желания, заставила меня почувствовать себя настоящим убийцей. Я ни перед чем не остановлюсь, чтобы защитить ее.
Она пристально посмотрела на меня. Было такое ощущение, что она своим взглядом буквально проникает внутрь меня.
– Да, – сказала она, наконец.
Я кивнул.
– Послушай, я мне могу лгать тебе, Белла. Я занимаюсь сексом. Ты уже знаешь об этом, потому что ты слышала все это тогда, через дверь. Секс между двумя людьми может быть прекрасным, когда они оба этого хотят. При этом ты можешь чувствовать себя хорошо, фантастически хорошо, испытывать удивительное удовольствие. Но я никогда не был с девушкой против ее воли. Если она этого не хочет, я никогда не буду приставать и навязываться. Девушки спят со мной, потому что этого хотят, – сказал я, чувствуя себя напряженно.
Я не знал, как она отреагирует на мои слова. Ведь в ее понимании, секс представлял собой нечто страшное.
– Вы любите тех девушек? – спросила она мягко.
Я замер и посмотрел на нее. Я был ошеломлен ее вопросом. На ее лице было написано удивление, а глаза были такими невинными.
– Нет, – ответил я и почувствовал себя не очень хорошо.
Она кивнула.
– Вы когда-нибудь влюблялись? Любили? – снова спросила она.
Я снова уставился на нее. Я не знал, что ответить. Я был уверен, что я не могу сказать ей «да, я люблю тебя», даже при том, что это было правдой. Но я не хотел лгать ей, особенно после того, как она была такой откровенна со мной.
– Возможно, – сказал я. – Я еще пытаюсь точно выяснить, что же такое любовь.
– Да, я тоже, – сказала она мягко. Я поднял вверх бровь. Она слегка улыбнулась. – Все так запутанно и сложно.
Я кивнул, продолжая смотреть на нее.
Неужели она могла чувствовать то же самое, что и я? Могла ли она любить меня?
Она зевнула. Я хихикнул. Очевидно, она не выспалась за прошлую ночь. И это неудивительно.
– Ты не хочешь поспать? – предложил я.
Она улыбнулась.
