Эдвард Каллен
Я вернулся на кухню. Встав возле стола, я скрестил руки на груди. Изабелла доставала последние тарелки из посудомоечной машины и мыла их. Я ухмыльнулся и встряхнул головой. Ситуация была и правда смешной. Очевидно, для посудомоечной машины требуется какое-то специальное моющее средство. И то, что ты собираешься мыть посуду, вовсе не означает, что ты должен использовать все, что находится под рукой. Только кто знал об этом дерьме? Я прежде никогда не пользовался посудомоечной машиной. Я просто хотел помочь, а получилось, что я все испортил. Кажется, это вошло в привычку – я никогда не помогаю, а только порчу. Хотя, к счастью, Изабелла не была расстроена этим. Зато это дерьмо очень раздражало меня. Я хотел, чтобы мы поскорее поднялись наверх и поговорили, пока не проснулись мои братья. Да и, если честно, я не был счастлив, что совершил ошибку у нее на глазах. Это меня смутило. Я никогда прежде не пытался произвести на девушку впечатление. Обычно, все эти сучки были под впечатлением от меня. Но сейчас я чувствовал себя проклятой собачкой, которая готова переворачиваться и прыгать через обруч, только чтобы доставить кому-то удовольствие. Но она так смеялась… Только ради того, чтобы снова услышать ее смех, я готов переломать в доме все, что только можно.
Я чувствовал себя ничтожеством, когда выходил, чтобы она могла помыть полы. Но я подумал, что она справится лучше и быстрее. А если полы помою я, то ей придется переделывать эту работу. Я попытался привести в порядок гостиную, но знал, что она все равно придет и сделает все по-своему.
Изабелла отвернулась от раковины и завизжала. Очевидно, она не слышала, как я подошел. Она схватилась за грудь, но все же улыбнулась мне.
– Я все сделала, – сказала она, оглядываясь вокруг.
Осмотревшись, я кивнул. Пол был таким чистым, что в нем практически можно было разглядеть свое отражение.
– Хорошо, потому что я уже чертовски вымотался, – сказал я.
Я практически не спал, потому что очень волновался за нее. Она не отвечала и не впускала меня к себе. Всю ночь я провел в безумии, не зная что она делала и что думала. Я не хотел напугать ее, думал, что помогаю ей. Теперь я понял, как все обстояло на самом деле. Но тогда мне было не до этого. Я не хотел, чтобы она думала, что я воспринимаю ее как собственность. Я вел себя как гребаный зверь, и это напомнило ей о ее прежнем хозяине и моем отце. Ведь она рассказывала мне о том, что на ее глазах насмерть забили девушку, а я чуть не совершил тоже самое… И еще, я никогда не думал, что буду сожалеть о том, что избил Ньютона. Но ведь он помог Изабелле избавиться от Тани и ее гребаного поведения. Он не заслужил того, что я с ним сделал. Конечно, я не доверял ему, и, уж конечно, не мог доверить ему Изабеллу, но все равно, он не заслужил такого. По крайней мере, в тот момент…
Выйдя из кухни, я пошел к лестнице. Поднявшись на одну ступеньку, я остановился и обернулся, чтобы удостовериться, что она идет за мной. Она улыбнулась, а я протянул ей свою руку. Я знал, что когда вернется папа, мы не можем ходить вот так, взявшись за руки. Поэтому сейчас я брал все, что только было можно.
Она осторожно взяла меня за руку. Я ухмыльнулся. У нее была такая маленькая ручка, и еще она была такой мягкой и нежной… У сучек из Форкса тоже были мягкие руки, но единственной работой, которую они делали этими самыми руками, былo ласкание их клитора для самоудовлетворения. И меня абсолютно не удивляло, что их руки не были грубыми и мозолистыми. А вот Изабелла… Удивительно, как ее руки оставались таким нежными, если она каждый день работала и возилась с различными моющими средствами.
Мы спокойно поднимались по лестнице. Тут я услышал голоса братьев. Я стал тихо просить, чтобы они оставались в своих комнатах, пока мы не пройдем. У меня не было настроения иметь с ними дело. Конечно, Джаспер знал о моих чувствах к Изабелле, но вот Эммет… Несомненно, я доверял своему брату, я
