мог доверить ему свою жизнь, но его, точно, нельзя было назвать осторожным. Конечно, он никогда специально никому ничего не расскажет, но он мог быть Chiacchierone (п.р. болтун), и я не хотел, чтобы он по неосторожности рассказал что-то не тому человеку. Я знал, что в конечном итоге я ему все расскажу. Поскольку, невозможно будет скрывать все это вечно. Но сегодня, определенно, был не тот день, чтобы откровенничать с ним.
Я облегченно выдохнул, когда мы прошли второй этаж. Нас никто не видел. Я взглянул на Изабеллу и понял, что она тоже так же, как и я, вздохнула с облегчением. Значит, она тоже хотела быть такой же осторожной, как и я. Я не был уверен, все ли правильно она поняла. Я не хотел, чтобы она подумала, что я стыдился ее. Поскольку это было далеко от правды. Если бы у меня была возможность встать и сказать на весь мир, что она моя девочка, я бы непременно сделал это. Но я не мог этого сделать, потому что не хочу, чтобы у нее были неприятности. Я не мог пойти на такой риск. Для меня она была самой важной и самой красивой…
Мы подошли к моей комнате. Я открыл дверь, пропуская ее вперед. Но, кажется, она не собиралась входить. Я с любопытством посмотрел на нее. Почему она не хотела зайти?
– Разве, ты не хочешь поговорить? – смущенно спросил я.
Она мельком взглянула на себя, а потом снова посмотрела на меня.
– Я… ммм… нужно помыться, – нерешительно сказала она.
Я посмотрел на нее. Она была грязной и потной из-за купания в воде из посудомоечной машины. После вчерашней вечеринки на ее теле еще остались блестки, а волосы, покрытые лаком, были завязаны в конский хвостик. Но, не смотря на все это, от нее по-прежнему исходит аромат гребаной земляники и… женщины… Но что, черт возьми, я должен был ответить девушке, если она действительно хотела принять душ?
– Хорошо, – пробормотал я, разжимая свои пальцы и отпуская ее руку.
Но она по-прежнему держала меня за руку. Я взглянул на нее, вопросительно подняв вверх бровь.
– Ты намерена увести меня принять душ вместе с тобой? Иначе, я не думаю, что у тебя получится уйти, если ты будешь продолжать держать меня за руку.
Ее глаза немного расширились. Она быстро отпустила мою руку, ее щеки мгновенно покраснели.
– Простите, – смущенно пробормотала она.
Хихикнув, я встряхнул головой.
– Не извиняйся, – сказал я и, протянув руку, заправил за ее ухо выбившуюся прядь волос. – Иди, прими душ, делай все, что тебе нужно. Когда освободишься, приходи ко мне, и мы поговорим. И не стучи в эту чертову дверь, я буду лежать на кровати, и мне будет слишком лень, чтобы встать и открыть ее. Просто войдешь и присоединишься ко мне. Хорошо?
Она на мгновение уставилась на меня, но потом утвердительно кивнула. Повернувшись, она пошла к своей комнате. Перед тем, как скрыться за дверью, она все же подарила мне быстрый взгляд и улыбку.
Вздохнув, я зашел к себе и закрыл дверь. Конечно, для нее я мог бы оставить дверь открытой, но я ненавидел это. Я чувствовал себя слишком на виду, если моя дверь была открыта настежь. Любой мог видеть меня… Конечно, ничто не помешало бы им просто открыть ее и войти. Но, все же, закрытая дверь давала мне ложное ощущение безопасности и секретности.
Мне тоже следовало принять душ, но у меня не было на это сил. Раздевшись, я бросил одежду на груду другой грязной одежды, которая уже имелась в комнате. Скоро у меня совсем не останется чистой одежды. Нужна была срочная стирка. Но, как я могу попросить Изабеллу постирать мои вещи? Я не хотел, чтобы она стирала за мной, хотя знал, что она никогда не скажет мне «нет». Или, может, следовало спросить? Думаю, подруги делают такое дерьмо для своих друзей? Я не был в этом уверен, потому что у меня никогда раньше не было подруги. Господи, а она? Она ей была? Моей подругой?
Я был так смущен всем этим. Все, что я знал – она украла мое гребаное сердце. Чувства, которые я ощущал с ней, никогда прежде не поражали меня. Я никогда не думал, что буду чувствовать то, что
