– Да, сейчас Аро везет его в аэропорт, и посадит на самолет до Чикаго. Эммет хорошо его отделал, даже Розали дала пару пинков. Я слышал, что удар под глазом, который потребовал нескольких швов, дело рук Изабеллы, – cказал он. Я слегка кивнул, но продолжал молчать, пока сидел и укачивал ее. Меня наполняла гордость, в груди возрастало удовлетворение от того, что она смогла постоять за себя, отплатить ему. Но я быстро убрал подальше эти чувства, сейчас не время для чего-то хорошего. Ее обидели, и нужно заверить ее, что она не одна, что я тут, с ней.
– Я бы его убил, – сказал я. Если бы тогда я оказался здесь, его жизнь закончилась бы. Аро это бы не обрадовало, особенно с его взглядами на впутывание личного в бизнес, о чем он говорил мне внизу во время нашего разговора, но я бы не смог остановиться. Я поднял взгляд на отца, но его внимание было приковано к Изабелле, он пристально ее разглядывал. Она закрыла глаза и все еще плакала, но, слава Богу, немного успокоилась с тех пор, как я зашел. Он был так сосредоточен на ней, что мне стало даже любопытно, слышал ли он меня, а затем он ответил:
– Я бы тоже его убил. – Мои глаза удивленно распахнулись, он все еще смотрел на Изабеллу, а потом резко обернулся и вышел из комнаты, закрывая дверь. Я сидел тихо, убаюкивая свою девочку, когда услышал шаги, спускающиеся по лестнице. Он оставил меня одного с ней, оставил здесь, чтобы я зализывал ее раны.
Аро был прав – я написал все прямо у себя на лбу.
Еще несколько минут я баюкал ее, пока не показалось, что она успокоилась. Она все еще шмыгала носом, но в основном была тихой. – Белла, детка? – мягко сказал я. – Давай приляжем, хорошо?
Она кивнула, и я поднялся, держа ее на руках. Она еще крепче ухватилась за меня и дрожала. Я подошел и положил ее на кровать, головой на подушку. Она вцепилась в меня, когда я попытался отойти. – Я лягу рядом, успокойся, – пробормотал я. Она колебалась, но потом все же разжала руки. Я выпрямился и прогнулся назад, потягивая спину, она ныла после сидения на кровати и покачивания ее, но меня это не волновало – оно того стоило. Она этого стоила. Я стянул обувь и отбросил ее, залез с другой стороны кровати; я был в джинсах и рубашке, но не обращал на это внимания. Она повернулась, чтобы видеть меня, а я нагнулся и подтянул одеяло, чтобы укрыть нас. Это не было необходимым, в комнате было тепло, но я подумал, что это позволит ей чувствовать себя в безопасности.
От слез ее лицо пошло пятнами, глаза покраснели. Я дотронулся до нее и убрал с лица пару прядей волос, она отпрянула, но меня это не обидело. Пригладив волосы ей за ушком, я пробежался ладонью по щекам, стирая слезы, а потом придвинулся чуть ближе к ней, но все же не желая вторгаться в ее личное пространство. Просто хотелось, чтобы ей было со мной комфортно. Раньше ей это помогало.
Она не отводила от меня взгляда, и я тоже смотрел на нее. Слезы прекратились, но она все еще выглядела истощенной. – Хочешь вздремнуть? – спросил я мягко.
– Нет, – ее голос дрожал. – Просто хочу полежать здесь немного.
Я кивнул. – Мне уйти? – нерешительно спросил я, если ей нужно одиночество, то мне следовало оставить ее. Ее глаза распахнулись, и она яростно покачала головой. – Не волнуйся, я останусь. Мы можем быть здесь так долго, как ты хочешь. Да хоть неделями тут валяться, если тебе это поможет.
Она выдавила из себя маленькую улыбку, и я улыбнулся в ответ. Мы просто тихо лежали, рассматривая друг друга. Вскоре я протянул руку и, положив ее ей на талию, начал нежно ее поглаживать. Я старался двигаться медленно и постепенно, боясь, что она не хочет моих прикосновений, и внимательно наблюдал за ее реакцией. Слава Богу, это ее не обеспокоило. Где-то через минуту она сама придвинулась ближе ко мне. Я усмехнулся и сократил оставшееся расстояние между нами, прижимая ее голову к моей, и закрывая ей глаза. Рукой я нежно поглаживал ее по волосам. Ее дыхание порхало у меня на лице, а запах был таким сладким, что у меня возникло острое желание попробовать ее, поцеловать, но сейчас был неподходящий момент.
Через минуту она откинула голову, открывая глаза и глядя на меня. – Прости, – прошептала она.
Я нахмурился и с недоверием посмотрел на нее. – Ты извиняешься? За что?
– За то, что я такая жалкая и слабая. За то, что так расклеилась, – пробормотала она,
