сказал ей немедленно идти внутрь, потому что было дьявольски холодно, и я не хотел, чтобы она заболелa. Она поднялась на крыльцо и открыла дверь, держа ее открытой для меня. Я бросил сумки в прихожую и запер машину. Потом вошел внутрь, и мы потащили мешки ко мне в комнату.
Изабелла стащила пальто, в которое она была одета и осторожно села на край кровати. Я стянул свое и бросил его в сторону шкафа, но оно упало на пол. Я увидел, что уголки ее губ слегка дернулись вверх, и застонал. Подошел и поднял пальто, затем схватил вешалку и повесил его. Я протянул руку, и она подала мне второе пальто, которое я тоже повесил.
– Теперь счастлива? – cпросил я. Она улыбнулась.
– Я и не была несчастна, Эдвард, – сказала она, ее голосок был сладким и звучал с придыханием и намеком на веселье. Я закатил глаза и подошел к ней, заключив в свои объятия. И мгновенно наклонился к ее шее, пробуя на вкус ее восхитительную плоть. Она застонала и отклонила голову в сторону, чтобы мне было удобнее. Протянув руку, она схватила мою кепку, сняла ее и метнула через всю комнату. Я засмеялся и оторвался от ее шеи.
– Почему ты, черт возьми, можешь разбрасывать вещи по комнате, а я не могу? – спросил я. Она улыбнулась и пожала плечами.
– Я не знаю, о чем ты говоришь, – сказала она игриво. Я закатил глаза, и потащил ее обратно, взял на руки и бросил на кровать. Она засмеялась и скинула туфли, позволив им с глухим стуком упасть на пол. Я тоже скинул свои и залез на кровать, склонился над ней и целовал ее краткими поцелуями, пока не рухнул рядом с ней, потому что мои конечности устали.
– Боже, я вымотался так, что не могу даже целоваться, – сказал я. Мое тело чертовски устало, и веки отяжелели из-за недостатка сна этой ночью. Изабелла вздохнула и перекатилась на бок.
– Я … – начала она, и тут же из ее рта вырвался чертовски большой зевок. Я засмеялся и подтянул ее к себе, крепко обхватив руками.
– Я знаю, малышка, я тоже, – сказал я. – Давай-ка спать. – Я закрыл глаза, и она прижалась ко мне, промычав что-то.
– Мне нужно пойти в свою комнату и переодеться, – прошептала она. Я застонал.
– Нет, не нужно, ты не можешь оставить меня, – сказал я, по-дурацки надув губы. Мне было очень удобно рядом с ней, и я не хотел двигаться. Она рассмеялась.
– Я уйду всего на несколько минут, – ответила она. Я покачал головой.
– Но я буду скучать по тебе, – сказал я, понимая, что ною, как маленькая сучка, но мне было все равно. Я не хотел, чтобы она шевелилась. Она была чертовски теплой и уютной.
Она засмеялась еще сильнее. – Но эти джинсы такие неудобные, – сказала она.
– Так сними их, – сказал я. Она вздохнула.
– А рубашка? Она предназначена вовсе не для сна.
– Сними ее тоже, – сказал я без промедления.
– Как насчет света?
– А что с ним? Ты всегда спишь при свете, – пробормотал я. Она призналась мне, что когда спала с включенным светом, она не чувствовала себя такой одинокой, такой брошенной, однако больше она, черт возьми, не нуждалась в этом, так как была со мной.
Некоторое время она молчала, все сильнее вжимаясь в меня. Я улыбнулся, зная, что она была чертовски уступчивой.
– У тебя на все готов ответ, не так ли? – пробормотала она чуть погодя. Я усмехнулся.
– Ты же знаешь, что так и есть, – сказал я. Она вздохнула и отстранилась от меня. Я тут же открыл глаза, подумав, что, может, она все же собирается уйти. На самом деле это не было такой уж большой проблемой, и я просто вел себя как мудак. – Ты можешь пойти и переодеться, Белла. Я буду здесь, – сказал я, не желая, чтобы ей, черт возьми, было неудобно. Она посмотрела на меня и улыбнулась, опустила руки и схватилась за полы своей рубашки. Она потянула вверх, открывая свой черный кружевной бюстгальтер. Я зарычал при виде его, а она рассмеялась.
– Я знаю, что могу пойти и переодеться, – сказала она, бросая рубашку на пол. Она легла
