разгуливать по дому в бриллиантах, а моему отцу придут счета от Тиффани. Музыка много для меня значит, и я подумал, что ты сможешь использовать плейер во время уборки и прочей фигни, ну ты сама знаешь….
Я уставилась на него с шоком, когда он сообщил это. В тот же миг я осознала, что он нервничал и-за подарка. Удивительно, но я почувствовала себя лучше, когда поняла, что не одна я испытывала беспокойство по этому поводу. Он сидел рядом и поигрывал плейером, когда я накрыла его рукой. Он перестал болтать и посмотрел на меня, в его глазах плескалось предвкушение. Я ослепительно улыбнулась, и все его беспокойство ушло, он улыбнулся в ответ…
– Спасибо. Идеально, – сказала я. Он закатил глаза, но проложил улыбаться. Он явно был доволен моим проявлением радости.
– Это не то, что я хотел тебе подарить, но… – начал он. Я подняла руку и прижала указательный палец к его губами, призывая к тишине. Он замолк, и я склонилась, заменив палец своими губами.
– Идеально, – шептала я ему в рот, так оно и было. Это было так искренне с его стороны. Музыка играла большую роль в его жизни, и он пытался разделить эту часть со мной, для меня это много значило.
Я оторвалась от него и забрала плейер из его рук, положив его рядом. Осторожно встав, я пошла на другую сторону кровати, испытывая неуверенность. Нервы были накалены, почти до предела, я снова и снова думала, что же я делаю, понимая, что я не должна, да и он еще ничего не знает. Но уже второй раз за день Эдвард сделал мне подарок, будь то музыкальный плейер, или его музыка, я хотела сделать ему приятное в ответ.
Он скептически за мной наблюдал, было видно, что он не уверен в моих действиях. Я улыбнулась. – Я… э-э… нарисовала тебе кое-что, – мягко сказала я. Его глаза распахнулись от удивления и он несколько раз моргнул, когда его лицо внезапно засветилось. Мое сердце забилось быстрее, беспокойство ушло.
– Я думал, ты забыла, – сказал он. Я улыбнулась и покачала головой.
– Я никогда не забывала, Эдвард, – ответила я. Он тихо засмеялся и кивнул, приглаживая рукой волосы.
– Я постоянно держал это на заметке после того вечера, хоть это и случилось нечаянно, – игриво сказал он. Я засмеялась и открыла ящик прикроватной тумбочки, доставая лист белой бумаги. Закрыв ящик, я еще раз глянула на рисунок, держа его так, чтобы он пока не видел. Я начала покусывать губу, руки снова задрожали.
– Это… это не слишком хорошо, – нервно сказала я. Он вздохнул.
– Я уверен, что рисунок прекрасен, детка, – мягко сказал он. Я оглянулась и увидела его нежное выражение лица, в его глазах плясало нетерпение. Вздохнув, я поняла, что пути назад нет, и протянула ему лист. Он ухмыльнулся и быстро схватил его, поворачивая и внимательно рассматривая. Я присела на кровать, наблюдая за его реакцией, и заметила, как расширились его глаза.
Меня затошнило, во рту появился горький привкус, и пришлось несколько раз сглотнуть в попытках успокоить нервы, прежде чем я буду вынуждена лететь в ванную комнату к унитазу. Кроме мамы, ни одна живая душа никогда не видела моих рисунков. Мама всегда преувеличенно хвалила мой талант, но она же моя мать, разве она и не должна так делать? Боюсь, она просто пыталась улучшить мое настроение, ведь на самом деле таланта у меня не было.
Он притих, совсем замолчал, пока рассматривал подарок. Я вздохнула и прикрыла глаза, уже жалея, что отдала ему картину. Пока я рисовала, я видела одни недостатки, но правда в том, что я всегда вижу только недостатки. Так я и чувствовала, что рисунок незамысловатый, простой, точно так же, как и тот, кто на нем изображен. Я долго перебирала варианты, что изобразить, может его или его машину, или фортепиано, пока, наконец, я не остановилась на себе самой. Это с самого начала казалось неправильным, будто во мне вдруг появилось тщеславие, но ведь он подарил мне свое изображение, и я решила вернуть ему это одолжение.
А теперь… теперь он так внимательно его разглядывает, и я снова взвешиваю правильность своего
