Он засмеялся.
– Да, ты неплох. У тебя твердая рука. Ты попадаешь туда, куда целишься. Джейкоб может подтвердить.
Я издал стон.
– Мудак Джейкоб, – пробормотал я, делая еще один выстрел.
Отец повернулся ко мне, но, к счастью, ничего не ответил. Мы спокойно стреляли какое-то время, прежде чем он протянул мне мой револьвер назад, забирая Garand.
– Хорошее оружие, – сказал он, пока я перезаряжал его.
Я улыбнулся и кивнул.
– Да, выполняет свое предназначение, и легко в управлении, – сказал я.
Зарядив его, я прицелился, быстро делая выстрел.
– Я думаю привезти сюда Изабеллу и научить ее им пользоваться, чтобы она умела стрелять.
Стоило словам слететь с моих губ, как я понял, какую лажу несу. Я слегка напрягся, нажимая на курок, пуля пролетела мимо цели. Отец посмотрел на меня и вздохнул.
– Что-то мне подсказывает, что у нее будут получше выстрелы, чем этот, – сказал он, имея в виду мою последнюю попытку.
Я закатил глаза, снова стреляя и попадая в цель. Я самодовольно ухмыльнулся.
– Надеюсь, ты поступишь как мужчина и сообщишь мне до того, как выкинешь что-то вроде обучения ее стрельбе.
Он нажал на курок, и я вздохнул.
– Конечно, скажу, – солгал я как последний мудак, потому что я сделаю это, не предупреждая его.
Он сухо засмеялся и покачал головой.
– Конечно, – пробормотал он.
Я выстрелил, и внезапно атмосфера стала офигительно напряженной, между нами словно повисло все недосказанное. У обоих было что сказать о ситуации, мы прекрасно знали, что скрываем, но ни одни из нас и рта не раскрыл.
Он сделал еще несколько выстрелов, звуки разрывали тишину. Наконец он опустил оружие и вздохнул. Мы тихо стояли, уставившись в пространство, оба думая о чем-то своем.
Я знал, что скоро мы дойдем до того, что надо будет выложить все карты, говорить в открытую, потому что молчанием уже не обойдешься. Мы оба, черт побери, это знали. Единственная дилемма – просто спросить его сейчас или дождаться, пока спросит он. Потому что, очевидно, так будет. Но я не заговорил. Мы оба погрязли в неискренности. В голове я взвешивал все «за» и «против», думая, не выплеснуть ли просто этот отстой. Главное «за» было в том, что не нужно будет ничего скрывать, но огромное паршивое «против» заключалось в чертовом пистолете у него в руке. Я сказал Изабелле, что он никогда в меня не выстрелит, и я в это верил, но я никогда не говорил, что он не сможет засунуть пистолет мне в глотку, чтобы просто запугать.
Он выбрал путь терпения и теперь просто стоял на месте, нахер, ожидая, пока я нанесу удар, и все это время я знал, что он меня читает. Я не смотрел на него, но ощущал его взгляд, направленный на меня. Он выискивал знаки, которые подскажут ему, что я вот-вот взорвусь, – как будто, просто глядя на меня, он сможет прочитать мои мысли. Я боролся с желанием высказать все, потому что я точно знал, что выдам все долбаные секреты, осталось только замереть на месте и пытаться изобразить безразличие. Думаю, он ощущал волны паники, я просто излучал это фуфло, поэтому стояние на месте было бесполезным. Он узнает, что я чувствую и что я скажу раньше, чем я открою свой сраный рот.
Я вспомнил, как мои браться и даже маленькая дурочка Элис советовали набраться мужества и просто поговорить с ним, потому что он при любом раскладе все знает и будет уважать меня больше, если я начну первым. Может, они были правы, особенно после его последнего заявления о надежде, что я поведу себя как мужчина и предупрежу его заранее.
