вопросом, поняла ли она, какой путь совершила самостоятельно. Она тащилась от этого литературного дерьма, она прочитывала кучу книг от корки до корки, пробегая по всей коллекции моего отца, которую он подарил ей на Рождество, в то время, когда она торчала дома, а я пребывал в адской дыре, также известной как средняя школа Форкса.
Джаспер продолжал помогать ей в освоении правописания, улучшая ее навыки день ото дня. Было трудно предположить, что в сентябре, когда она только ступила на порог нашего дома, она с трудом писала и читала. И, блядь, если бы вы видели ее сейчас, то наверняка бы не поверили этому.
Она исписывала вдоль и поперек подаренные Джаспером тетради заметками и просто своими мыслями, которые приходили ей в голову. Читать их было захватывающе, почти как дневник, но некоторые ее каракули я, блядь, разобрать не мог. У нее не было от меня никаких тайн, поэтому я не волновался об этих непонятных закорючках, которые она могла написать специально неразборчиво. Некоторое дерьмо в ее записях заставляло меня съеживаться – воспоминания о ее прошлом. Но мне было интересно, поэтому я читал это, хотя и чувствовал себя неуютно от своей любознательности, потому что хотел узнать ее лучше. Благо, Белла не возражала против моего любопытства. Это было похоже на быстрое получение информации из ее мозга: небольшими фразами она выражала на бумаге факты, мысли и мечты.
Последнее время она часто рисовала, большинство из ее работ были случайными набросками, такими, как дерево или здание, или та лабуда, которую она видела по телеку. Недавно она нарисовала охрененную картину моего «Вольво”, которую я прикрепил на стену в спальне, рядом с тем автопортретом, который она подарила мне на Рождество. Две, блядь, самые дорогие вещи в моей жизни – моя девочка и моя машина. Я сказал, что ей осталось нарисовать мое фортепьяно и мое оружие.
Она стала чувствовать себя лучше не только в доме, но и за его пределами. Поход по магазинам теперь не являлся для нее таким уж грандиозным событием, каким раньше ей представлялся шопинг. Она спокойно проходила мимо товаров и брала то, за чем пришла, даже взаимодействуя с людьми. Я до сих пор не могу забыть, как прифигел, когда она заговорила с незнакомцем, особенно, когда этим незнакомцем оказалась та сука – кассирша, которая работала в первый день нашего похода в супермаркет. Тогда эта курва подсунула мне свой номер телефона. Я мысленно просил ее не лезть ко мне со своими приставаниями, и, к счастью, она этого не сделала, если, конечно, не считать легкий флирт. Белла быстро тормознула ее. Прежде чем безвредный флирт сучки перерос в необходимость с моей стороны задеть ее самолюбие, Белла внезапно произнесла: «Расскажите мне о вашей системе поощрений». Я смутился на мгновение, спрашивая самого себя, о чем, блядь, она говорит, но Белла указала на ее бейджик, где было написано «Спросите меня о нашей системе поощрений», и быстро спросила о карте и об экономии, или еще о чем-то в этом духе. Я просто отступил и улыбнулся, потому что был счастлив слышать и лицезреть это. Белла сама прочитала бейджик девушки, и сама отважилась задать вопрос незнакомому человеку.
Такая мелочь была незначительна для людей, но для Беллы это стало огромным прорывом. Меня распирало от гордости за нее.
Это было глупо – надеяться, что Белла не заметила флирт, но, тем не менее, начиная с того дня, когда я показал на официантку, открыто флиртовавшую со мной, она разработала проклятый радар для этого. Каждый раз, когда девушки улыбались мне приторными улыбочками а ля «нагни меня и оттрахай», которые совсем не были привлекательными, я знал, что Белла толкнет меня в бок и скажет что-нибудь смешное, как, например, «она так с тобой флиртует». К счастью, она не смущалась и, блядь, фактически находила забавными способы девушек привлечь мое внимание. Поэтому я чувствовал себя хорошо, зная, что она доверяет мне и не ведет себя, как другие ревнивые девочки, с чьими парнями открыто флиртовали и чуть ли не закидывали трусиками. Она знала, что я принадлежал ей и только ей, я же, в свою очередь, всегда говорил, что для меня не существует других девушек, кроме нее.
Также я начал давать ей наличку, когда мы ходили по магазинам, чтобы она могла использовать навыки из «Монополии». Она отсчитывала деньги и оплачивала это дерьмо самостоятельно. Могу поклясться, что, когда в первый раз я сунул ей в руку купюру, она задрожала, а ее дыхание участилось. И все-таки она, черт возьми, справилась. Мы обычно не посещали много мест, в основном, супермаркет и несколько магазинчиков поблизости. Иногда мы заходили в кафе перекусить. Во всех случаях я старался
