что не мог больше видеть подтверждение своей догадке на его лице. Я взглянул на стол, все кусочки головоломки образовали общую гребаную картину, которую до этого момента мне не удавалось постичь.
Это была она. Моя мать рисковала всем, чтобы прийти на помощь, моя мать принесла себя в жертву, пытаясь спасти ее. Ту самую девушку, с которой я был готов связать свою жизнь, ту девушку, за которую я так отчаянно боролся. Мы любили и хотели сохранить одного и того же проклятого человека. Я несколько раз моргнул и рассеянно пробежал рукой по волосам, ошарашенный.
Моя мать была убита, а моя жизнь разрушена, из-за Изабеллы Свон.
И это послужило причиной тому, что мой отец был так горяч и одновременно так холоден с нею, и почему он так сорвался на Изабеллу в годовщину смерти мамы. Вот почему он говорил, что она как личность не имела для него значения, и почему иногда он становился таким злым по отношению к ней. Но, в то же время, именно поэтому он пытался спасти ее, поэтому так настойчиво старался помочь ей адаптироваться. Господи, да в первую очередь, это послужило проклятым поводом купить ее! Как будто он пытается завершить то, что начала моя мать.
Я взглянул на Изабеллу, и на меня навалилось жесточайшее опустошение, когда я увидел страх на ее лице. Она была чертовски растеряна и осторожно разглядывала меня, явно пытаясь выяснить, что происходит. Я увидел в ее глазах любовь и заботу, и это было охренеть как больно. Боже, это было так дьявольски больно, как ничто и никогда прежде! Она сидела и смотрела на меня, тревожась о том, что происходит, потому что она так сильно любила меня, и не имела понятия, что такого она натворила.
Мои мысли и чувства бешено и непоследовательно сменяли друг друга. Я был в панике и отчаянно близок к тому, чтобы сорваться, и понятия не имел, на ком. Я рассердился, был так зверски зол, что меня начало трясти, но я не знал, на что именно я был зол. Был ли я обозлен на свою мать? Она, черт возьми, пренебрегла своей жизнью ради чужого ребенка, которого едва знала, в процессе почти загубив свою собственную плоть и кровь! Но, Христос, этим гребаным ребенком была Изабелла, как, черт возьми, я мог сердиться на маму за то же самое, что делал я сам? Ради нее я тоже готов был принести себя в жертву.
Сердился ли я на отца? Он знал все заранее и скрывал это от меня, намеренно утаивал от меня правду о том долбаном дне. Но разве мог я его винить за это? Он всего лишь пытался защитить меня, чтобы я не узнал чего-то, что, возможно, ранило бы меня. Нет, я не мог, б…ь, ненавидеть его, даже если это и выводило меня из себя.
И в ту же минуту мне стало ясно, что часть гнева, который я испытывал, был направлен и на красивую девушку, что сидела напротив меня, и я, б…ь, должен был справиться с этим. Это было неправильно, несправедливо по отношению к ней. Она была всего лишь ребенком и, ради Христа, я не мог винить ее за это! Она была не в силах контролировать действия матери. Она не просила ее об этом дерьме, она даже с трудом помнила мою мать.
И, тем не менее, я, черт возьми, в любом случае, чувствовал это. Я чувствовал, как назревают злость и ненависть. Я чувствовал потребность в том, чтобы обвинить ее. Моя мать умерла, и если бы девушки напротив меня не было на свете, моя мать, черт возьми, не была бы мертва. Я бы не страдал так сильно эти последние несколько лет. Я не был бы таким дьявольски сломленным, моя семья не была бы разрушена. Я почувствовал отвращение к себе, как будто, выбрав эту девушку, я перешагнул через свою мать. Я чувствовал, что, будучи с Изабеллой, я словно помочился на могилу своей матери. Моя мать умерла из-за нее, если б она не родилась, ничего из этого не случилось бы. Я чувствовал, что запятнал ее память. Христос, я переспал с гребаным врагом!
Я грубо оттолкнул свой стул и встал, намереваясь убраться отсюда, прежде чем рехнусь. Мне нужно было свалить, потому что это был нечестно по отношению к Изабелле. Я не мог винить ее за то, что произошло, она не сделала ничего поганого. Мне нужно было уйти от нее, прежде чем я случайно сорвусь и обижу ее, потому что она не заслужила того, чтобы ей причиняли боль! Она достаточно настрадалась в своей жизни, и я не могу стать тем, кто нанесет хренов последний удар и уничтожит ее. И я доподлинно знал, что так, черт возьми, и случится. Это уничтожит ее. Она, б…ь, любила меня и доверяла мне. Я не мог
