– Мой ответ на ваш вопрос – нет.
Он кивнул.
– Приятно это знать. Карлайл, извиняюсь , что мы отступили от темы. Теперь можем обсудить то, зачем его сюда позвали.
Я перевел взгляд на отца и увидел, что он глубоко вздохнул.
– Мы должны поговорить о том, что ты видел в моем сейфе внизу в тот день, – сказал он. Я посмотрел на него широко открытыми глазами.
– Э-э, ДНК? – нерешительно уточнил я.
Он кивнул.
– Ты сказал мне больше не вспоминать это дерьмо, а тем более не говорить о нем.
– Я знаю, что сказал, но теперь все изменилось. Я чувствовал, что лучше отстранить тебя от всего, чтобы при худшем варианте событий ты мог делать вид, что ничего не знаешь, но я обсудил это с Алеком, и ему кажется, что лучше тебе сказать, особенно теперь, когда ты частично в курсе. В интересах всех нас, чтобы ты узнал, чему будешь противостоять, если все пойдет не так, – сказал он.
– Хорошо, – неуверенно сказал я, не знаю, хочу ли это все слышать.
Я думал, что знаю правду, может, не в деталях, но сложность ситуации я понимал.
Отец начал рассказывать историю о подпольной войне в семидесятых, которая разразилась по всей стране, когда организации разрывали свои кодексы и шли на поводу у мести. Он говорил о том, как все вышло из-под контроля и истреблялись целые семьи, им приходилось вывозить машины расстрелянных или подорванных. Он рассказал, как мой дед пытался взять организацию под контроль, он делал все, что было в его силах, но война продолжалась, и людей убивали ни за что. Дед отдал приказ спрятать семьи в безопасных домах по всей стране, к которым относился и наш дом. Это имело смысл, этот забытый богом городок – последнее место, где стали бы искать правящие семьи итальянско-американской мафии.
Он сказал, что в этом хаосе целые семьи исчезали, и всякие контакты с ними терялись. Некоторых позже нашли живыми, но не всем повезло. Он сказал, что, когда дым рассеялся, все снова успокоились, некоторых сочли мертвыми, просто посчитав общее число трупов. Я вопросительно глянул на него, думая, какое отношение это имеет к Изабелле.
– Мать Изабеллы – одна из тех, кого посчитали мертвыми, – наконец, сказал он.
– Значит, она родня правящим семьям мафии, – сказал я, совершенно не удивленный.
Он кивнул.
– Да, – подтвердил он. – Она была еще ребенком в то время и не помнила свою жизнь до того, как ее забрали Своны. Кто бы ни убил ее родителей, он продал ее Чарльзу, вместо того, чтобы уничтожить.
– И Чарльз убил мою мать, чтобы никто не узнал, что он предатель, а моя мама подобралась слишком близко, – сказал я, ощущая волну гнева.
Да, большинство из этого я уже понял, но слышать это произнесенным вслух было подобно удару молнии по нервам.
– Да, – подтвердил Алек. – Значит, ты понимаешь серьезность ситуации, в который мы оказались. В глазах организации, кстати, твоей отец делает то же самое с Изабеллой, что делал Чарльз с Рене. Он сознательно удерживает кровную родственницу одного из мафиози в своей власти, отказываясь признать ее и вернуть той семье, к которой она принадлежит. И я собираюсь сделать все, чтобы справиться с ситуацией и не дать ей выйти из-под контроля. Я хочу позаботиться обо всех, кто знает это, но всегда остается шанс, что правда случайно выплывет. Когда это случится, мы будем в опасности, особенно ты и Изабелла.
– А почему мы в особенности? – спросил, немного сконфуженный этим фактом, мне казалось, что проблемы отца серьезнее.
– Потому что мы уже будем мертвы, Эдвард, а вот вы с Изабеллой станете пешками. Вас будут использовать, как оружие друг против друга и против других, и вас будут контролировать, словно щенков, – сказал отец.
