Я нахмурился.
– Как, черт побери, они будут использовать нас друг против друга? – спросил я, мне не понравилось, как звучали эти слова.
– Помнишь тот ответ, который ты дал мне всего несколько минут назад, когда я спросил тебя о посвящении? Могу заверить, они найдут способы заставить ее уговорить тебя изменить решение, – сказал Алек.
Он начал рассказывать, как ее будут использовать в роли наживки, а ее жизнь постоянно будет под прицелом. Он упомянул и о роли Джеймса, и о том, как тот попытается воспользоваться ею для обеспечения собственной безопасности, от чего я завелся, но Алек быстро поставил меня на место. Они подробно объясняли мне каждый будущий шаг, но разу не произнесли его имя. Не было необходимости. Я уже, на хер, знал, что это Аро. Я знал своего крестного, босса организации; мужчину, с которым у нее была общая ДНК.
Когда они закончили, я молчал с минуту, давая себе время поразмыслить.
– Один вопрос, я кое-чего не понимаю, – наконец, сказал я. – Какого черта Чарльз Свон купил этого ребенка, если знал, кто она? Зачем он приобретал кого-то, кто был родственником его хозяина? Какого хера он рисковал всем и знал, что может умереть?
– Мы не можем знать наверняка, но я вспоминаю историю, о которой шептались, когда их сын женился на моей сестре. Чарльз приобрел это дитя с намерением сделать ее своей дочерью, а не рабом. Он мог подделать документы, но никак не мог пройти через все государственные инстанции и удочерить ее легально. Как ты знаешь, родственные связи для нас важны. Они не могут сами по себе обеспечить власть, но старые семьи уважают. Если бы она стала его дочерью, он бы породнился с кровью, которую ценили и уважали. Я думаю, он просто пытался извлечь выгоду из этого несчастья, он верил, что сможет справиться, потому что везде бушевал хаос и никто бы не заподозрил измену. Младенцев трудно различить, а он жил очень далеко от сердца организации, поэтому там не было никого, кто мог бы опознать девочку, – сказал Алек.
– Плюс, дети-рабы крайне редки, – сказал мой отец. – Никто не покупает детей для труда, особенно младенцами. От них просто не будет пользы. Не получится заставить едва начинающего ходить ребенка мыть посуду, или готовить, или работать в поле, так что какой смысл их держать. Никто не подумает, что младенца могли продать и не убили бы за это. Дети рабов растут там, где родились, иногда их отпускают на волю, или убивают, но даже у этого есть границы.
– Именно поэтому рабам не разрешено иметь детей. Единственная причина, по которой приобрели Рене – чтобы сделать из нее дочь, а Изабелле позволили выжить только из-за ее кровного родства, – сказал Алек. – Кстати, Изабелла – единственный ребенок-рабыня, которого я видел воочию в своей жизни, и это меня поразило.
ДН. Глава 54. Часть 4:
– Так кто, б…ь, убил ее родителей и продал ее? Кто-то же это сделал. Или это совершил сам Чарльз? – спросил я.
Отец пожал плечами.
– Честно, мы не уверены. Не думаю, что Чарльз убивал лично, он не пачкал руки кровью. Я даже не знаю, совершил ли он сам хоть одно убийство. И я не знаю, кто мог помочь ему в этом, кто мог знать, как добраться до них, – сказал он.
– Хорошо, – просто сказал я.
Мы молчали с минуту, а потом Алек хихикнул, удивив нас с отцом.
– Еще сегодня я удивлялся, что она может быть чистокровной итальянской принцессой, но сейчас беру свои слова назад. Своей готовкой она доказала, что итальянские корни у нее глубокие. Это по- настоящему, – сказал он.
Я улыбнулся, кивая.
– Да, она чертовски хороша, – сказал я. – Кстати, это все? Я могу идти?
Они кивнули и я поднялся, пробормотав «пока», прежде чем выйти. Я направился на третий этаж и
