Я пожал плечами.
– Я сказал Изабелле, что этот вечер ее, не знаю, чем мы займемся, – сказал я.
Они оба кивнули.
– Знаешь, что чертовски смешно? Ну, может не смешно, но есть доля иронии? – спросил Эмметт. – Она тут девять месяцев, и нужно девять месяцев, чтобы сотворить жизнь. У нее как будто второе рождение, да? И то, что завтра тебе исполняется восемнадцать, и ты становишься взрослым, тоже еще один фрагмент. Как будто прямо сейчас все начинается заново, мы стоим на старте, а не на финишной черте.
– Начало наших жизней, – одновременно сказали мы с Джаспером.
Эмметт засмеялся, а мы закричали ‘Jinx’, взрываясь смехом. Девочки подошли ближе, спрашивая, что такого смешного, и Эмметт попытался объяснить, но они не нашли это забавным.
Они все удалились, а Изабелла присела рядом со мной, положив голову мне на плечо. Я обнял ее, прижимая к себе. Так мы и сидели, в тишине, наслаждаясь обществом друг друга.
Весь вечер мы ходили по окрестностям, зашли на несколько вечеринок, но нигде долго не задерживались. Мы кое-что перехватили из еды, один раз столкнулись с Таней и Лорен в пиццерии в Форксе, но они на нас даже не смотрели. С того дня, когда я выложил их фотографии, они не сказали мне ни слова. Мне было плевать, и никто не смог доказать, что я причастен к этим событиям. Обе закончили тем, что заработали огромные неприятности с родителями, да и в школе были не слишком этому рады. Но мне плевать. Карма – жестокая сучка.
Где-то в десять тридцать вечера, пока весь народ в Форксе только начинал гулять, мы с Изабеллой поехали домой. Там никого не было, когда мы прибыли, я на минуту задумался, где, б…ь, отец с Эсме и Алеком, но часть меня не хотела знать. Я уже начинал считать, что неведение – это просто, б…ь, гребное блаженство. Я не мог забыть то, что уже знал, но не намеревался копать еще глубже.
Мы пошли наверх, в спальню, Изабелла сказала, что хочет принять душ, чтобы смыть лак для волос, который нанесла Элис. Я разделся, пока она мылась, оставаясь в боксерах и майке. Вскоре она вышла из ванной в моей футболке и шортах, ее влажные волосы рассыпались по спине. Она выглядела обычной и простой, но настолько охеренно красивой.
Она подошла и села на диван, пока я открывал ящик стола, доставая марихуану. Я спросил, не возражает ли она, я не хотел быть мудаком, который курит, даже если ее это раздражает, и она ответила, что я могу. Она не из тех, кто принимает наркотики или пьет, очень редко она пробовала и то, и другое со мной, но такое происходило скорее случайно. Еще одно ее качество, которое я любил вместе с ее новоприобретенной независимостью. Она не делал это дерьмо только потому, что я делал. Она становилась настоящей женщиной.
Пока я курил, она выбрала фильм, один раз я вдохнул в нее дым, но сама она не захотела. Наконец, я выключил свет и сел рядом с ней, обнимая ее. Мы начали смотреть кино в тишине, просто прижимаясь друг к другу. Вскоре мне стало скучно, и я начал ласкать ее шею, целуя разгоряченную кожу. Она поежилась и повернулась ко мне лицом, прижимаясь к моим губам, ее рука запуталась в моих волосах. Так мы целовались какое-то время, пока я исследовал руками ее тело, лаская грудь через футболку и слегка поглаживая бедра.3
ДН. Глава 54. Часть 6:
Потом я нашел пуговичку на футболке и расстегнул ее, прося разрешения снять эту хрень. Она тут же подняла руки, и я стащил футболку. Опустив глаза, я ощутил, как перехватило дыхание, когда увидел черный прозрачный лифчик, ее идеальные гребаные соски натягивали материал. Я застонал и погладил
