попала в неприятности, – игриво пропел Эмметт, заходя сзади дивана.
Он наклонился и сжал мои плечи, усмехаясь.
– У меня есть на нее планы на этой неделе. Она будет так занята, что даже не заметит твоего отсутствия.
Я усмехнулась от такого заявления и ни на секунду не поверила. Я знала, что они планируют чем-то занять меня, но это не отвлечет от разлуки. Какая разница, что я делаю, если я ощущаю его отсутствие так же, как и наслаждаюсь присутствием.
– Ты, на хрен, можешь навлечь на нее худшие неприятности, чем она сама. Подумай, может, поэтому я и не еду? – раздраженно спросил Эдвард.
Я вздохнула, а Эмметт хрюкнул.
– Ты едешь. Поэтому отрывай свой зад от сидения и давай дуй, упрямец, – сказал он. – И знай, что я не возьму ее туда, где будет небезопасно, она для меня словно сестра. Если ты не можешь оставить ее на неделю, ты еще большая киска, чем я думал, или просто не доверяешь ей.
Эдвард прищурился и его лицо гневно напряглось.
– Иди на хер. Я не чертова киска. И я ей верю. Ты не знаешь, о чем, б…ь, говоришь.
– Боишься, что она растеряется без тебя? – спросил Эмметт.
– Нет, я знаю, она справится, – сорвался Эдвард. – Она сильная, не сомневайся в этом, черт тебя дери.
Эмметт кивнул.
– Тогда почему ты не едешь, спрашиваю снова? – Эдвард уставился на него, но не ответил, очевидно, не имея объяснения.
Входная дверь открылась, и зашел доктор Каллен. Он замер на пороге в гостиную, осматривая нас троих.
– Я думал, ты уже уехал, – наконец, сказал он, фокусируясь на Эдварде. – Ты не опаздываешь?
Эдвард закатил глаза, и я ждала, что он повторит свой прежний ответ, но он не стал.
– Почему люди суют нос в мои дела? Я поеду через одну сраную минуту. Иисусе! – пробормотал он, снова надувая губы.
Доктор Каллен покачал головой и ушел, пока Эмметт хихикал, хлопая Эдварда по плечу.
– Вот так, будь мужчиной и убирайся отсюда. Чем быстрее ты уедешь, тем быстрее мы с Изабеллой начнем развлекаться, – игриво заявил он, подмигивая мне.
Эдвард издал стон, но на провокацию не ответил. Эмметт отошел, и Эдвард повернулся ко мне. Мы смотрели друг другу в глаза с минуту, прежде чем он обнял меня и притянул к себе, крепко сжимая.
– Я бы спрятал тебя в чемодан и взял с собой, если бы мог, – сказал он.
Я хихикнула и обняла его в ответ.
– Это всего лишь неделя. Со мной все будет в порядке, – заверила я. – И не переживай обо мне. Попадешь несколько раз в ворота, или сделаешь пробежку, или как там.
Эдвард засмеялся.
– Я куортербек (1), Белла, я не забиваю голы.
– Оу, – только и сказала я, издавая смешок и краснея от смущения. – Тогда давай, куортербек, иди.
Он хихикнул и отпустил меня, прежде чем поцеловать. Его поцелуй был мягким и сладким, и полным любви. Он отнял мое дыхание. Когда он, наконец, оторвался от меня, я судорожно хватала ртом воздух, от чего он ухмыльнулся.
– И не позволяй этому идиоту делать с тобой то, что ты не хочешь, слышишь меня? – сказал он. – Я позвоню тебе, как только смогу.
– Хорошо. Наслаждайся! Только неделя – я справлюсь, – повторила я.
Я не была уверена, когда хочу убедить больше, его или себя. Он кивнул и погладил меня по щеке. Потом еще раз поцеловал меня.
