– Черт, если бы я знал. Я просто проснулся, – сказал я. – Хочешь поесть и провести день вместе?
Она кивнула, ослепительно улыбаясь.
– Конечно, – сказала она, пока я поднимался с постели.
Я застонал и потянулся, каждый дюйм тела по-прежнему болел.
– Можем поехать в кафе, – предложил я.
Она вздохнула и тоже встала, качая головой.
– Лучше не надо. Я туда ездила каждый день на этой неделе. Давай я лучше сама приготовлю, я не подходила к плите с твоего отъезда, – сказала она.
Я удивленно глянул на нее.
– Ты вообще не готовила? – спросил я.
Она покачала головой и мягко улыбнулась.
– Неа. И почти не убирала. Каждый раз, когда я пыталась что-то делать, Эмметт останавливал меня и отвлекал чем-то другим. Он, действительно, не давал мне скучать, и я это ценю, – сказала она, поднимаясь.
Я уставился на нее, ощущая вину за то, как повел себя с братом, когда он явно делал все для нее, что мог. Вместо благодарности и гребаного «спасибо» я наградил его криками и заявил, что он сдурел, используя инцидент с Джеймсом как средство нападения. Я ненавидел, когда мне тыкали в нос мои ошибка, а теперь я сделал то же самое с братом, когда он всего лишь пытался помочь.
Я сказала ей, что она может готовить, если захочет. Мы оделись и спустились вниз. Она исчезла на кухне, а я поплелся в гостиную, где упал на диван и забросил ноги на кофейный столик.
– Спасибо тебе, – пробормотал я, глядя на Эмметта на другом конце комнаты.
Он повернулся ко мне и наградил взглядом.
– За что? За то, что не надрал тебе зад, когда стоило? – спросил он.
Я вздохнул и взъерошил волосы.
– За то, что присматривал за ней, – просто ответил я, отворачиваясь от него и фокусируясь на телевизоре.
– Пожалуйста, – сказал он.
Мы оба молчали, наслаждаясь комфортной тишиной. Изабелла сделала домашнюю пиццу на ланч, и мы ели ее, параллельно смотря телевизор. Мы отдыхали, а потом она сделала спагетти на ужин. Мы собрались за столом, пришел даже отец, чтобы поесть с нами. Он выглядел истощенным и казался поглощенным мыслями, даже не замечая, когда Эмметт почти прокричал ему в лицо его имя, чтобы обратить внимание. Не знаю, что его так отвлекало, но не могу отрицать, учитывая, что я знал, это чертовски меня пугало.
После ужина мы пошли наверх, Изабелла вытащила кусок бумаги из стола в спальне. Она протянула его мне, и я улыбнулся, когда ее глаза засветились радостью. Я взял бумагу и глянул на нее, пораженный, что увидел карандашный набросок пейзажа – трава, деревья, подлесок и цветы. Я уставился на него, ощущая знакомое чувство. Это место я знал не хуже, чем себя, место, в которое я сотни раз приходил за эти годы. Это луг, на котором я учил ее стрелять – я узнал его, едва глянув. Рисунок был безупречен, сохранена каждая мелкая деталь – небольшое упавшее дерево, которое уже было таким, когда я впервые туда попал, то, как высокие деревья защищали это место от посетителей, скрывая его, извилистые лозы винограда на восточном конце. Большинство людей бы этого не заметили, а она смогла, что поразило меня – она была там лишь раз.
– Это просто приблизительный набросок, – пробормотала она, когда я ничего не сказал.
Я поднял на нее глаза и увидел, что она внимательно за мной наблюдает, нервно покусывая губу.
– Это удивительно, – сказал я, снова разглядывая его. – Как, черт побери, тебе это удалось? Как ты запомнила все это мелкое дерьмо вроде сломанного дерева и виноградных лоз?
– Э-э, не знаю, – ответила она. – Я просто рисовала по памяти. Представляла это.
