– Ты так все рисуешь? – с любопытством спросил я. – Когда ты рисовала себя в подарок мне на Рождество и другие картины – мое пианино, «Вольво», меня и свою маму…
– Откуда ты знаешь, что я это рисовала? – спросила она.
Я глянул на нее и ухмыльнулся.
– Я же говорил тебе, что проскальзывал в твою комнату каждую ночь. Не буду лгать, tesoro, было довольно больно видеть себя скомканным на полу, – игриво сказал я.
Она улыбнулась и залилась краской.
– Я не могла понять что, но что-то в рисунке я упускала, – сказала она.
Я покачал головой, смеясь от ее заявления, потому что у того мудака на полу даже были мои веснушки на носу.
– Не имеет значения, было идеально. И серьезно, как ты рисуешь это дерьмо? Ты просто представляешь его в мельчайших деталях в голове? – спросил я.
Она кивнула.
– Да. Так я запоминаю большинство вещей, – сказала она.
Я глянул на нее и улыбнулся, не зная, с чего я вдруг это все понял.
– Ты помнишь, что говорил Альберт Швейцер о трагедии жизни? – спросил я, вспоминая одну из его цитат, которые знал.
Я помнил, что после приезда она его цитировала, потому что это была единственная книга, которую она читала. Я учил этого ублюдка в школе и не мог вспомнить и половины, что она могла.
– Э-э, величайшая трагедия жизни в том, что внутри человека что-то умирает, пока он живет, – без эмоций проговорила она, как будто вспомнить это было проще всего на свете.
– Белла, ты можешь в мельчайших деталях вспомнить обстановку места, где была лишь раз. Ты цитируешь Альберта Швейцера. Ты училась читать и писать, мельком глядя на гребаные субтитры по телевизору. Ты помнишь каждый ответ в «Джеопарди». Бьюсь об заклад, даже не помнишь, а «видишь», разве не так? – спросил я.
Она кивнула, и я вздохнул, качая головой.
– У тебя фотографическая память.
– Серьезно? – спросил она.
Я кивнул, и она нахмурилась, скептически глядя на меня.
– Тогда почему я не помню, как встретила тебя много лет назад?
Я уставился на нее, не зная, как это объяснить.
– Ты была слишком мала, вот и не запомнила, кроме того, фотографическая память может срабатывать на случайные события, – сказал я. – Ты можешь помнить некоторые вещи до мельчайших деталей, но не все, – сказал я, не уточняя, что ее мозг мог вытеснить это дерьмо, как защитный механизм, учитывая, как ее тогда побили.
– Оу, – сказала она. – Это же хорошо, да? И ты же не думаешь, что я странная или…
Я засмеялся, качая головой.
– Конечно, нет. Кстати, это офигенно. Ты, наверное, будешь готова к GED-тесту быстрее, чем я ожидал.
– Джаспер говорит, что скоро буду, – тихо сказала она.
– Да? Хорошо. Ты, б…ь, получишь диплом раньше меня, – сказал я, улыбаясь ей.
Я сел на кровать и обнял ее, притягивая к себе. Я наклонился и нежно прижался к ее губам.
– Я скучал по нашим поцелуям.
– Я тоже по ним скучала, – промурлыкала она.
– И по другому я тоже скучал, – сказал я, спускаясь руками по ее телу и сжимая ягодицы.
Я нежно погладил их и прижал ее к себе, ощущая, как член начал пульсировать от нашего контакта.
– Могу поспорить, что да, – игриво сказала она. – И я по этому скучала.
– Серьезно? – спросил я, опускаясь ниже и целуя ее шейку. – Вот по этому?
