Я кивнул, пытаясь рукой размять низ поясницы, где пульсировала боль.
– Я просто… б…ь… все ноет после лагеря, похоже, я перетренировался там и потянул мышцы, или это спазмы… не знаю… дерьмо! – пробормотал я. – Они хорошо надо мной поработали, знаешь.
– Серьезно? – спросила она, опуская свою руку сверху на мою и отталкивая мою кисть, жестко массируя спину.
Я непроизвольно застонал, когда ее касания начали уносить боль, а мышцы начали расслабляться.
– Ты напряжен.
Я буркнул что-то в ответ, издавая разочарованный стон, когда она встала с кровати. Я вывернул голову и, нахмурившись, увидел, что она скрывается в ванной. Вскоре она вернулась с бутылкой детского масла в руке.
– Ты слишком, черт побери, хороша для меня, tesoro, – промямлил я, когда она села рядом и выдавила масло мне на кожу, прежде чем отставить бутылку в сторону.
Она начала втирать его, ее прикосновения были жесткими, когда она массировала спину.
– Ты всегда так говоришь, – ответила она. – Я не хочу, чтобы тебе было больно. И это самое малое, что я могу сделать, Эдвард.
Я тихо хихикнул и прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением ее рук, пока она разминала мои напряженные мышцы и убирала спазмы.
– Ты чертовски в этом хороша, знаешь ли. В тот день, когда ты предложила мне растереть спину после футбола, клянусь, я едва не кончил в гребаные штаны, так это было приятно.
Она резко выдохнула, и я краем глаза посмотрел на нее, ухмыляясь, когда она залилась краской.
– Я боялась, что тебе неприятны мои касания, – тихо проговорила она. – Но я знала, что тебе больно, и хотела помочь.
– Неприятны, Белла? Это смешно, – сказал я, расстроенный, что она, на хер, так думает, но понимая, что в тот момент она и не могла думать иначе. – Я чертовски тогда завелся.
Она вздохнула.
– Я тоже, – стыдливо ответила она, еще сильнее краснея. – Это снова случилось? Тебя опять сшибли? – спросила она.
Я начал истерически ржать, качая головой.
– Сшибли, Белла? – спросил я с интересом.
Она в замешательстве взглянула на меня, продолжая растирать спину.
– Ну да. Разве не так называется, когда тебя собьют? – спросила она.
– Ну, когда меня сбивают, это называется перехват, но, когда я кого-то сшибу, то это уже называется «уделать», – сказал я. – Две совершенно разные вещи.
– Оу, – просто сказала она, ее румянец стал еще глубже. – Прости.
– Не имеет значения. Не извиняйся. И да, мне несколько раз надрали зад, – пробормотал я.
– Там было тяжело, в лагере? – спросила она. – В целом, ты хорошо провел время?
Я вздохнул, снова прикрывая глаза.
– Все в порядке. Я хорошо играл, даже произвел впечатление на некоторых тренеров из колледжа, они упомянули, что я мог бы играть в команде после школы.
– На самом деле? – возбужденно спросила она. – Как играть в футбол в колледже, да? Те игры, которые показывают по телевизору?
– Ну да, похоже на то. Я не знаю, хочу ли я в школу в Сиэттле, кстати. Я вообще хотел выбраться отсюда, понимаешь? Но приятно знать, что меня там рады видеть, – сказал я.
– Так куда ты собираешься ехать? – через минуту тихо спросила она, ее руки не останавливались.
