счастлива, что Чарли хоть кого-то боится, но, с другой стороны, это пугало меня еще больше. Я не представляла, что за мужчина купил меня, если Чарли так испугался его.
– Да, но кто-то должен был поставить этого ублюдка на место, – сказал Эдвард, тряхнув головой и проводя руками по лицу.
Его лицо пылало, пот практически струями стекал с него.
– Он, возможно, боялся, что мой отец зажмет его, как он сделал со своим отцом.
От этого заявления я в замешательстве нахмурилась.
– Чьим отцом? – поинтересовалась я.
Эдвард удивленно посмотрел на меня.
– Что? – спросил он, очевидно, по какой-то причине захваченный моим вопросом врасплох.
– Чьего отца зажал доктор Каллен? – спросила я, не понимая, о чем вообще он говорит. – И что означает «зажал»?
Он с секунду смотрел на меня, прежде чем изогнуть уголки рта в маленькой улыбке.
– Это длинная история. Не беспокойся, – ответил Эдвард, покачав головой.
Он явно занервничал, и я быстро взглянула на него, не понимая, почему он так не хочет отвечать на мой вопрос. Я уже подумывала надавить на него, чтобы выяснить побольше, прикинув, что это должна быть какая-нибудь деликатная история, раз уж он так нервничает, но громкий металлический лязг, раздавшийся где-то поблизости, остановил меня, прежде чем я вымолвила хоть слово. Я подпрыгнула и закричала, вздрогнув от испуга, и быстро повернулась.
Я застыла в то же мгновение, как только увидела этого человека. Мое сердце немедленно забилось в груди, а дыхание перехватило. Рядом, на углу дома, стояла моя мать, и около ее ног лежала груда железных ведер и инструментов, которые она, видимо, выронила на землю. Она недоверчиво уставилась на меня, открыв рот, и выражение ее лица было удивительно схоже с выражением Джейн несколько минут назад.
Она выглядела так, словно увидела привидение.
В отличие от Чарли, она выглядела совсем не так, как я помнила. В ее темных волосах появилось множество седых прядей, лицо было изрезано глубокими морщинами, которые делали ее значительно старше, чем реальные тридцать четыре года. На ней была надета грязная и мятая серая футболка, скрадывающая ее крошечную фигурку, и поношенные старые шорты, обнажающие ее потрясающе худые ноги. Моя мать всегда была худой из-за тяжелой жизни, но это было уже чересчур. Она была хрупкой и выглядела абсолютно больной, с тусклой, лишенной красок кожей. Под глазами были набухшие темные мешки, напомнившие мне о докторе Каллене. Я задумалась, а спит ли она вообще. Она казалась полностью износившейся, и все следы жизни, ранее присутствовавшей в ее глазах, сейчас пропали.
Она смотрела на меня, как на привидение, но и сама выглядела, как призрак.
– Изабелла? – с сомнением спросила она, и ее голос сломался, когда она произносила мое имя.
От звука ее голоса грудь прорезала сильная боль, такая интенсивная, что в глазах показались слезы. Из горла вырвалось рыдание, и я быстро вырвала у Эдварда руку, прикрывая рот. Она задохнулась, осознавая, что это действительно я, а не просто плод ее воображения – и сделала шаг вперед. Ее движение нарушило ступор, и ноги сами собой понесли меня к ней.
ДН. Глава 61. Часть 2:
Я, не колеблясь, побежала, и она раскрыла мне объятия, делая несколько шагов вперед. Мое тело с такой силой столкнулось с ней, что она отступила назад, теряя равновесие. Ее руки, несмотря на хрупкость, крепко обняли меня, когда она падала. Я упала на землю вместе с ней и начала рыдать, зарываясь лицом в ее шею.
– Изабелла, – истерически сказала она. – О боже, моя маленькая девочка.
Она тоже зарыдала, и ее руки неистово гладили мне спину и зарывались в волосы, пока я крепко цеплялась за нее.
