Наконец, я убрал руку от ее губ и открыл машину, выходя из нее. Я сказал все, что было в моих силах, и если ей этого, черт побери, мало, уже ничто не поможет. Я, б…ь, не могу нянчиться с ней, хоть часть меня и хотела этого, но так нельзя. Она должна найти в себе силу и храбрость, должна встретиться с этим дерьмом и пройти сквозь него. Я верил в нее, она, б…ь, способна на этот подвиг.
Ее дверь открылась, и она робко вышла наружу, оценивая окружающее. Я застонал, когда мне стало жарко, солнце ярко светило и почти ослепляло. Я залез в машину и взял солнцезащитные очки, надевая их, после чего начал расстегивать пуговицы на своей зеленой рубашке. Я закатал рукава до локтей, но все равно было чересчур жарко.
– Б…ь, ну и жара, – выплюнул я, стаскивая рубашку и оставаясь только в майке.
Я бросил ее в машину, а Изабелла мягко мне улыбнулась.
– Не так уже плохо, – тихо сказала она.
Я недоверчиво глянул на нее.
– Ну, если ты так говоришь… Я тут, на хер, сгорю, – сказал я, покачивая головой.
Я наклонился и достал пистолет из-под сиденья, дважды проверив его заряд и предохранитель.
– Ты берешь оружие? – нерешительно спросила она, в шоке глядя на меня.
Я кивнул и засунул его за пояс.
– Лучше перестраховаться, чем сожалеть, – ответил я, захлопывая двери.
Я закрыл и ее дверь, а потом посмотрел ей в глаза. У нее больше не было страха на лице, но было волнение.
– Ты готова?
– Не более, чем всегда, – ответила она, нерешительно кивая.
Я улыбнулся и обнял ее.
– Моя девочка, – прошептал я, наклоняясь и нежно целуя ее в губы.
Она встала на цыпочки и ответила на поцелуй, обвивая руками мою шею.
– Ты потеешь, – сказала она, пробегаясь пальцами по моим волосам и спускаясь к шее.
– Я же сказал тебе, тут жарко, как в аду, – ответил я, качая головой.
– Это ад, – сказала она.
Мои глаза расширились, и я расхохотался, пораженный ее словами. Прошлой ночью у меня были те же мысли в голове, но слышать это вслух от нее было поразительно.
– Ты только что, б…ь, выругалась, – игриво сказал я.
Она нахмурилась.
– «Ад»– не бранное слово, – заметила она.
– Нет, бранное, – сказал я, кивая.
Она покачала головой, многозначительно глядя на меня.
– Нет. Оно даже есть в Библии, Эдвард. Если бы ты потратил больше времени, читая ее, и меньше – вырывая страницы, ты бы, наверное, заметил, – саркастично сказала она.
Я шокировано посмотрел на нее, прежде чем снова взорваться смехом.
– Не могу поверить, что ты мне это говоришь, – изумленно сказал я, игриво толкая ее локтем.
Она хихикнула и покраснела, а я притянул ее к себе, снова целуя. Она опять ответила на поцелуй, и тут отворилась дверь, ее тело тут же окаменело, она услышала шум. Я отстранился от нее и повернулся к крыльцу, замечая мужчину средних лет с темными волосами и глазами. Я его не знал, никогда раньше я его не видел, но его глаза и нос казались знакомыми. Эти глаза я знал очень хорошо, и нос мог узнать. Это были черты, напоминающие мне о моей девочке, и как только я это понял, меня пронзил острый гнев. Я сжал руки в кулаки и попытался сдержать своей темперамент, прежде чем взорвусь. Еще никогда в жизни я не испытывал такой ненависти.
Изабелла дрожала в моих руках, и я посмотрел на нее, замечая, что ее беспокойство вернулось, но она старалась держаться. Я наклонился к ее ушку и тихо прошептал:
