Я врезался в какого-то урода-первокурсника и оттолкнул его с пути, но он не сказал ни единого гребаного слова. Я направился к своей машине и застонал, когда увидел масштаб повреждений лобового стекла, и уже хотел садиться, когда меня догнала Элис.
– Ты был прав тогда, по телефону, – сказала она.
Я повернулся к ней и с любопытством глянул на нее, размышляя, о чем, б…ь, она.
– Ты сказал, что из всех людей ты лучше всего понимаешь, через что она проходит. И это правда, так почему ты не хочешь понять? Сколько ошибок ты сделал, скольких любимых людей ты заставил страдать только потому, что тебе было больно… разве ты не видишь? Я никогда не теряла в тебя веру, Эдвард Кален, я всегда знала, что ты хороший человек. Так что случилось с твоей верой в нее?
Я на секунду уставился на нее, думая, что, б…ь, ответить, но потом я просто развернулся и забрался в автомобиль, заводя его и отъезжая. Я ехал по Форксу, в горле застрял ком, я снова пытался бороться с эмоциями. Я направился прямо к дому, сердце подскочило, когда я снова не увидел ее машины. Я припарковался рядом с отцовским «Мерседесом» и вылез, делая глубокий вдох, прежде чем войти. Как только я ступил в холл, то столкнулся лицом к лицу с отцом, улыбка на его лице тут же превратилась в серьезное выражение.
– Что произошло? – с тревогой спросил он.
Я вздохнул и пробежался рукой по волосам, его глаза расширились, стоило ему увидеть раны на костяшках моих пальцев.
– Джейкоб случился, – пробормотал я, захлопывая за собой парадную дверь.
– Проклятье, Эдвард! – со злостью сказал он, подходя ко мне. – Дай сюда руку.
Я протянул ему кисть, скривившись и выругавшись, когда он грубо взял ее.
– Иисусе, полегче.
– Stai zitto (1) ! – выплюнул он. – Сколько раз мы должны проходить через это, Эдвард? Серьезно, тебе никогда не будет достаточно? Ты должен оставить мальчика в покое!
Я вырвал у него руку и покачал головой.
– Без разницы. Джейкоб уехал. Повреждения у «Вольво» похуже, чем у него.
Он нахмурился.
– Ты получил это от того, что бил машину? – спросил он, пораженный этим фактом, ведь он знал, как, б…ь, я любил свою тачку и боялся оставить на ней хоть царапину. – Черт возьми, мальчишка, какого хера сегодня случилось? И где Изабелла?
Я издал стон.
– Господи, я же сказал. Случился гребаный Джейкоб. А насчет Изабеллы – она там же, где, б…ь, и он. Убежала с ним на Первый пляж, – сказал я.
Как только слова слетели с губ, меня озарило и я прищурился, глядя на отца.
– Ты же собираешься, черт тебя возьми, забрать ее, да? Ты же не оставишь ее там. Она не может там находиться.
Он смотрел на меня долгие пару минут, очевидно, раздумывая над вопросом. Я ждал его ответа, и вот он поднял руку, зажимая переносицу.
– Она свободна, – наконец, сказал он.
Мои глаза от шока распахнулись, он вздохнул.
– Я не могу просто поехать туда и приволочь ее домой. У меня нет права. И вообще, это было бы совершенно неправильно. Это ее жизнь теперь, и она может заводить друзей, тебе следует уважать это…
– Ты ждешь, что я, на хер, буду это уважать? – взбеленился я. – Уважать? Он, б…ь, не уважает меня, и после всего, что он мне сделал, я должен уважать их дружбу? Ты этого от меня ждешь?
– Я не сказал, что тебе это должно нравиться, – сказал отец. – И не сказал, что ты должен уважать его, я просто сказал, что тебе следует уважать ее право делать выбор, нравится он тебе, или нет.
