Надо ли говорить, что так оно и оказалось?
Стоило только выбраться из заехавшей во внутренний дворик ресторации кареты и достать с сиденья перепачканный грязью саквояж, как рядом тут же оказался один из охранников.
– Мастер, тут вас какой-то мальчонка дожидается, – озадаченно произнес громила. – Бормочет, мол, от знахарки какой-то микстура. От кашля вроде…
От знахарки? Микстура от кашля?
– Прикажете гнать взашей? – неправильно расценил охранник мою заминку.
– Нет, зови, – распорядился я и повернулся к Ори: – Разыщи Клааса и возвращайся. Гастон, жди, сейчас на Закатный рынок поедем.
Выудив из кошеля мелкую монету, я сунул ее мальчонке-посыльному, взамен получил набитый травой мешочек и, не глядя, кинул его в карету.
Сбор от кашля был весточкой от приглядывавшей за Бертой знахарки.
Ада давала знать, что стряслось нечто непредвиденное.
Но что именно?
Вернулся Леопольд или случилась очередная беда?
Ставлю на второе. Бесы!
– Мастер! – выскочил из ресторации растрепанный и запыхавшийся Дега. – Что-то случилось?
– Верни на место, – сунул я ему саквояж и, не став ничего объяснять, забрался в карету: – Гастон, едем! – крикнул кучеру и раздраженно захлопнул за собой дверцу.
2
На рынке надолго не задержался. Велев подручным встречать через час у моста Святого Вацлава, выбрался из кареты и быстро затерялся в толпе. Побродил какое-то время меж рядов, стянул сюртук, нахлобучил на голову прихваченную из кареты мятую матерчатую кепку и через дыру в заборе выбрался на соседнюю улицу. Покрутился по знакомым подворотням, дополнительно проверяя, нет ли хвоста, и только тогда отправился к знахарке.
Но сразу к ней заходить не стал. Для начала постоял на соседнем перекрестке, присмотрелся, прислушался.
На первый взгляд все было спокойно, только вот, если ждут профессионалы, ничего не увидеть и не услышать. С другой стороны, а с какой стати меня здесь кому-то караулить? Государевым людям или даже ватаге наемников в ресторацию вломиться – невелика проблема. Впрочем, оставался еще неведомый
Оставался – да, но не шарахаться же теперь от каждой тени!
И, опустив пониже козырек кепки, я решительно зашагал по Монастырской.
Прошелся мимо особняка Берты, глянул на домик знахарки – тишина и спокойствие, а на сердце неспокойно.
Вот неспокойно – и все тут.
Впрочем, удивляться этому не приходится: денек сегодня хорошими новостями не баловал.
На всякий случай вытащив шило из-за голенища сапога, я спрятал его под наброшенный на руку сюртук, вернулся к домику ведьмы и постучал в дверь.
Ада открыла сразу, будто у окна сидела.
– Ой, беда, мастер Шило, – с ходу запричитала она. – Ой, беда-то какая!
Я шагнул через порог и потребовал:
– Говори толком, что стряслось!
– Красавицу вашу увезли! Под белы рученьки взяли, в карету усадили и увезли…
– Кто? – сипло выдохнул я. Внутри все обмерло, сердце заколотилось с неровными перерывами, грудь обожгло острой болью. Почуяв слабину, заточенные в душе бесы встрепенулись, но мне почти сразу удалось вновь скрутить их в бараний рог. – Говори! – прохрипел, вытирая выступившие на глазах слезы.
– Вы проходите! Присаживайтесь, – заладила старуха. – В лице ни кровиночки не осталось, давайте чайком напою.
