соблюдении этих правил. Но мы жили во времена, когда это одно не могло спасти нас от уничтожения. Неужели никто, кроме меня, не понимал этого?
Сестра Элеонора многозначительно откашлялась.
— А теперь, — сказала она, — я перехожу к делу сестры Джоанны.
Я подошла к настоятельнице и опустилась перед ней на колени на каменный пол. Никто никогда не делал этого при вынесении наказаний на капитуле. Я услышала вокруг недоуменный ропот.
— Умоляю вас, настоятельница, позвольте мне сказать, — проговорила я. — После этого я выслушаю сестру Элеонору и с радостью приму любое наказание за все те прегрешения, которые совершила против правил ордена.
— Ну, хорошо, говорите, — неохотно позволила она.
Но теперь я не знала, с чего начать.
— Я очень люблю Дартфордский монастырь, — наконец выпалила я. Настоятельница и сестра Элеонора испуганно переглянулись, а я продолжила: — Я знаю, что совершала здесь грехи, большие и малые. И не заслуживаю вашего прощения. Я не заслуживаю прощения Господа. Но это место, наш монастырь, — святилище света во тьме, храм красоты и чистоты. — Голос у меня сорвался; я усилием воли заставила себя говорить ровно. — Я так хочу служить вам, настоятельница, быть вашей смиренной слугой, защищать Дартфорд от всех наших врагов. — (Взгляд настоятельницы стал менее настороженным. Правда, совсем чуть-чуть.) — Сегодня я узнала кое-что. Может быть, эта малозначащая деталь и не имеет никакого значения. Однако не исключено, что все-таки имеет. Это касается детей Вестерли, тех самых несчастных детей, против которых я совершила грех, не сумев утешить их в час смерти матери. Я знала кое-что о них и теперь понимаю, что должна была сказать вам об этом раньше, но не решилась. Я говорю о том, что дети могли свободно и без труда днем и ночью перемещаться по монастырю. Если бы речь не шла о невинных чадах, то можно было бы сказать, что они делали это с дьявольской ловкостью. Как-то ночью я обнаружила ребятишек в лазарете — и понятия не имею, как они сумели незамеченными пробраться туда.
Сестра Элеонора занервничала. Я чувствовала: никто не понимает, к чему я рассказываю все это.
Но отступать было поздно.
— Я считаю, что дети не выходили за ворота Дартфорда, когда умерла их мать. Я думаю, они прятались где-то по меньшей мере целый день. И в ночь, когда был убит лорд Честер, они, возможно, в какой-то момент находились на галерее. Дети могли видеть или слышать что-то… или кого-то.
— Почему вы так считаете? — спросила настоятельница.
Я показала куклу и объяснила, что ее обнаружили в день убийства рядом с гостевой комнатой, тогда как накануне вечером коридоры были тщательно убраны.
— Если я найду детей Вестерли, то смогу выяснить у них, что произошло на самом деле, — заключила я. — Мне они скажут правду, я уверена. А то, что я узнаю, поможет снять подозрения с брата Эдмунда.
Настоятельница отрицательно покачала головой.
— Не стоит вмешиваться не в свое дело, — возразила она. — Коронерское жюри уже вынесло решение. Как это ни трудно для нас, мы должны принять его.
— Но им были представлены не все факты! — Я не смогла сдержаться и возвысила голос.
Настоятельница шагнула ко мне и протянула руки, чтобы помочь подняться с колен.
— Мы все видели в брате Эдмунде истинного праведника, когда он служил здесь Господу. И мы скорбим вместе с сестрой Винифред, которая оплакивает его заключение в тюрьму. Но такова воля Божья, а Его пути, как известно, неисповедимы. Вот чему вы так и не научились, сестра Джоанна, — так это смиренно принимать волю Господа.
Она была права. Я не умела сдаваться и в отчаянии воскликнула:
— Verum est notus per fides quod causa!
Настоятельница, потрясенная, уставилась на меня.
— Истина познается через веру и здравый смысл, — быстро перевела я для тех, кто не знал латынь. — Мы в монастыре почитаем Божественную истину. Святой Фома Аквинский говорил, что вера и здравый смысл дополняют друг друга, а вовсе не вступают между собой в противоречие. И еще он сказал, что разум должен искать факты для здравого смысла. Позвольте мне найти детей Вестерли, чтобы выяснить факты.
— И как вы собираетесь сделать это? — только и сумела выдавить из себя настоятельница.
— Вместе с Джоном, нашим конюхом, — а он человек надежный — мы отправимся в дом, где живет отец Вестерли. Со дня убийства лорда Честера ребятишек никто не видел. Но Стивен Вестерли вернулся из Лондона, и сейчас дети, вероятно, находятся с
