— Хорошо, сестра Джоанна. — Она глубоко вздохнула и начала: — Когда вас нигде не смогли найти, мы убежали и спрятались в монастырской пивоварне. Там есть маленькая комнатка, куда никто не заходит. В ней холодно и плохо пахнет, но зато безопасно. Мы пока еще не хотели покидать монастырь. На следующий день все были так заняты — готовились к пиру, и нас никто не заметил. В монастыре было много мест, где мы любили прятаться, и никто даже не подозревал, что мы там.
Я открыла было рот, чтобы расспросить их о тайных местечках подробно, но Джеффри предостерегающе сжал мне руку.
Этель продолжила:
— Мы слышали, как сестры и слуги говорили о предстоящем пире, и поняли, что многие не хотят, чтобы этот человек приезжал в Дартфорд. А потом, уже после пира, некоторые сестры даже плакали. Мы знали, что лорд Честер говорил нехорошие слова про монастырь — что его вскоре закроют. И еще он обидел одну из послушниц. Мы решили, что вас, сестра Джоанна.
Я отрицательно покачала головой:
— Нет, не меня, а сестру Винифред.
Этель повесила голову, и я поняла, что следующая часть рассказа дается ей с трудом.
— У нас ведь совсем мало денег, сестра, хотя отец все время работает. Мы слышали, что лорд Честер приехал на пир, нацепив кучу дорогих перстней. А потом он напился, упал, и его пришлось отнести в гостевую… — Ее голос замер.
Джеффри очень тихо сказал:
— И вы решили, что сможете пробраться в его комнату и снять с пальца один из перстней?
Марта снова начала плакать.
— Мы больше не будем.
Я погладила ее мягкую маленькую ручку, пытаясь успокоить.
— И как же вы попали в переднюю часть монастыря, если все двери были заперты? — спросил Джеффри.
— Через окно, — ответила Этель.
— Но мы проверили все окна и… — Теперь уже я незаметно подтолкнула Джеффри: не хотела разрушать ту атмосферу взаимопонимания, которая установилась, обвиняя ребятишек в том, что они проникли через окно.
— В какое время это было?
— Не знаю, — ответила Этель. — Но молитвы уже давно закончились. Мы днем как следует выспались, а потому ничуть не устали. Мы знали, где находятся гостевые комнаты, и прошли туда очень тихо. Приоткрыли дверь из коридора, самую капельку, и…
Этель так и подскочила на табуретке, когда эта потрясшая девочку сцена снова предстала перед ее глазами.
— Что? — спросил Джеффри тихим взволнованным голосом.
— Там было две двери — слева и справа. И справа, через дверь, ведущую в спальню, шла женщина.
Я почувствовала, как мой желудок завязывается в узел.
— И ты знаешь, что это была за женщина? — поинтересовался Джеффри.
— Нет, сэр. — Она покачала головой. — Там было темно.
— На ней был хабит? Это была монахиня?
— Я не смогла различить… видела ее мельком. Она вошла в дверь и закрыла ее за собой. Но я увидела, что женщина была одета во что-то длинное и темное.
Одеяния доминиканок были белыми, так что Этель точно встретила не монахиню. Если только та женщина не накинула сверху плащ.
Джеффри наклонился к девочке поближе:
— Она была молодая или старая? Как быстро она шла?
— Быстро, сэр. А вот насчет возраста — не знаю.
Я больше не могла сдерживаться:
— А еще ты что-нибудь видела?
Этель покачала головой:
— Мы вернулись в коридор.
Я испытала разочарование. Однако Джеффри не сдавался.
— Но, может, ты что-нибудь слышала? — невозмутимо продолжал он расспросы. Я не понимала, как констебль мог оставаться таким спокойным.
— Да, затем раздались голоса. Говорили два человека. Мужчина и женщина.
