было времени долго его изучать. Я подвел прицел под обрез
башни русского танка и сделал упреждение, потому что
танк тронулся с места и ухватившись за рукоятку начал
давить тяжелый спуск. В азарте я плохо прижал приклад к
плечу, интеллигентный человек бы на моем месте сказал:
«Импульс отдачи был за пределами комфортности», но это
означало бы ничего не сказать, выстрел был такой силы, что
ружье вырвало у меня из рук, а удар в плечо от отдачи
швырнул меня к другой стенке окопа. Я устоял на ногах, но
напрочь оглох, перед глазами плыли разноцветные круги, а
предметы вокруг меня двоились. Мне стоило немалых
усилий чтобы прийти в себя, я кинулся к брустверу и сквозь
темноту в глазах увидел как из русского танка выбивается
пламя, а из открытого люка выпрыгивают русские танкисты.
Поправив одетый за спину карабин я поднял автомат и
повесил на плечо, выдернул из ружья затвор и прихватив
222
сумку с патронами, вылез из окопа. Я кинул сумку и затвор
в глубокую дымящуюся воронку от снаряда, чтобы никто не
смог воспользоваться этим чудо-оружием, плечо разламы-
валось от боли как будто по нему ударили бревном, одно я
знал точно, никакая сила не заставит меня больше взять в
руки это чудовищное изобретение русской инженерной
мысли. Все кругом было завалено трупами, русские и не-
