– А-а, неподражаемый Олег Синицын с таурийского TV! – Кертис кивнул. Крошечная пластинка суфлера на мочке его уха работала безотказно. – Спрашивайте.
– Таурийское телевидение, – пробормотал Синицын. – Таури, само собой…
– Спрашивайте, прошу вас.
– Если представить мир, где я буду являться… э… эталоном стройности и красоты, – Синицын вымученно улыбнулся, – «Линия Грез» перенесет меня в этот мир?
– Да.
– А мир, где Таури будет планетой-прародительницей вместо Терры?
– Да.
– А мир…
– Да. Все – да. Любой мир. Любые мечты. Без ограничений.
В зале возник шепот. Потянулись вверх руки. Несколько человек вскочили. Но Синицын еще не закончил:
– Но моя память сохранится?
– Конечно. Иначе «Линия Грез» была бы бессмысленна.
– Так я буду понимать, что моя внешность вполне заурядна, Таури – просто богатая колония, а вы не имеете ни слуха, ни голоса?
Кертис заставил себя рассмеяться:
– Это уж как вам будет угодно…
Кто-то из его аналитиков сделал ошибку. Не отфильтровал человека, умеющего ставить неожиданные вопросы. Купился на имидж забавника-болтуна.
Кто-то ответит за эту ошибку.
Но уже поднялся следующий журналист. Он, пожалуй, и впрямь мог претендовать на звание эталона стройности и красоты. Таких позволяли себе держать лишь очень преуспевающие издания, хотя бы потому, что их статьи обычно нуждались в полной переработке.
– «Настоящий мужчина», Терра… Какова будет цена за пользование «Линией Грез»?
– Символическая. – Кертис мимоходом поразился тому, что вопрос о стоимости поднял «настоящий мужчина», но остроты здесь были ни к месту. – Одна десятая от планетарной цены аТана.
– Но… – журналист поморщился, пытаясь произвести в уме нехитрый расчет, – выходит, что «Линия Грез» будет доступна практически всем?
– Да.
Вот теперь зал взревел.
Часть пятая
Артур Кертис
1
Карл Лемак нервничал.
С одной стороны, он отделался довольно легко. Может быть, в память о старой дружбе, может быть, в растерянности от недавнего покушения, но Грей простил его. Наказанием за давнее происшествие с Кертисом-младшим могло быть не только разжалование, но и смерть.
С другой стороны, уже на вторые сутки полета Лемаку стало приходить в голову, что адмиральский мундир был бы вполне разумной платой за удовольствие никогда больше не видеть Артура Ван Кертиса.
Этот сопляк… сопляк, как ни измеряй его возраст, казалось, находил безумное удовольствие в происходящем. Положение
